В середину Листопада, когда кусты начинают опускаться под первый снег, отряд из сотни бека Шамата преодолел за неделю путь почти до ста двадцати верст к своему горному селению Кумерге. Но стремительное изменение погоды — пронзительные дожди на второй день пути — замедлило их поход, делая каждый шаг утомительно трудным....
Если кто из бележей вернется и расскажет, что здесь было, баи опять соберут орду, еще большую, и в конце концов разорят крепость Вольное.
Другое дело, если рать бележей пропадет с концами. Не вернется никто. Это породит не только в улусе, но и в Хамлыхе страх и тревогу. Два похода непобедимого горного племени, по крайней мере считавшегося таковым, два поражения от одних и тех же полян и полное исчезновение орды Шамата.
Из первого похода он сумел привести две сотни да ясырь, из второго не вернулся никто.
Так что надо обязательно вернуться и взять власть в свои руки. С желающими забрать под себя бележей Абашиз сумеет договориться. Да, придется отдать многое, но он сохранит главное племя, пусть и уменьшенное до трех родов.
Абашиз за тревожными мыслями и не заметил, как солнце пошло к закату.
Подъехал воин, назначенный десятником, Мурат Табух:
– Извини, господин, время вечернего намаза скоро.
Абашиз взглянул сначала на него, потом на небо:
– Уже? Да, время прошло незаметно.
– До устья реки саженей триста.
– А сзади?
– Там спокойно. Полян нет.
Абашиз повелел:
– Обходим исток, там, как я помню, поле ровное и роща небольшая. Возле берез и станем на привал. И помолимся, и потрапезничаем, и отдохнем до утренней молитвы.
– Да, я все понял. Дозволь идти?
– Погоди, – подумав, остановил его Абашиз. – Сейчас полян дозорный сзади не видит, но это не значит, что их нет.
Спросил так, случайно, всех воинов орды он все равно не знал.
Десятник же ответил:
– Бекет Мазар из сотни бая Месира. Бывшей уже сотни.
– О том не напоминай, посади этого Мазара, пусть внимательно глядит за дорогой. Накажи ему: варузы толпой не пойдут, если решатся на погоню, то вышлют вперед дозор. Вот его Мазар и должен заметить.
