В середину Листопада, когда кусты начинают опускаться под первый снег, отряд из сотни бека Шамата преодолел за неделю путь почти до ста двадцати верст к своему горному селению Кумерге. Но стремительное изменение погоды — пронзительные дожди на второй день пути — замедлило их поход, делая каждый шаг утомительно трудным....
Пройдя по аулу, где еще продолжали делить невольников и захваченное добро, он подошел к дому вождя.
Бека на месте не оказалось. Пришлось ждать.
Недолго. Скоро он вернулся и провел доверенного бая в свою большую комнату.
– Ты уже поговорил с нукерами?
– Да, бек.
– С кем?
– С Хамиром, он имеет влияние на Бегана.
– Где встречались?
– В сторожевой башне.
– Уверен, что вас никто не видел и не слышал?
– Да.
– Хоп. Говори, слушаю.
Каир поведал Шамату о разговоре.
– Значит, дело можно сделать уже сегодня?
– Да.
– И Хамир так легко согласился?
– Это неудивительно, он горит желанием отомстить Байзару за унижения.
– Да, Байзар допустил большую ошибку, возомнив себя великим правителем. А еще большую ошибку тем, что считает своих соплеменников рабами. А рабы опасны. Ну и шайтан с ним. Лишь бы все удалось.
– Посмотрим. Должно удасться, а нет – Байзар прибьет нукеров и будет прав. Со мной же Хамира и Бегана никак не связать, с тобой, бек, тем более.
– Хоп, ждем вечера. Еще никогда я с таким нетерпением не ждал, когда солнце уйдет за горизонт.
– Мне быть у себя?
– Тебе надо посмотреть за нукерами, а Абашизу и Месиру быть у себя. При этом не в домах, а среди своих людей, объяснить для чего?
– Не надо.
– Ступай, Биназ. Да хранит тебя Всевышний и… благодарю.
– Не стоит, бек. Нам друг без друга теперь нельзя.
– Ты прав.
Каир ушел. Бек проговорил:
– Ну, что ж, Байзар, посмотрим, встанет ли Всевышний на твою защиту после твоей подлости.
И прилег на уютный топчан.
День в заботах прошел быстро.
В назначенное время нукеры Хамир и Беган пришли к дому Байзара.
К ним вышел сам бай:
– Я до утра буду на женской половине, смотрите, чтобы никто не приближался к дому.
Хамир удивился:
– А кому приближаться-то, господин? Чужаков в ауле нет и быть не может.
– Тогда от кого ты охраняешь меня?
– От недругов.
– Вот ты и ответил на свой вопрос. Запомните оба: никто не должен знать, что эту ночь я буду с наложницей.
– Но это же не воспрещается законами племени? – на этот раз голос подал Беган.
– В ауле траур, хоть наш род и не потерял никого, но мы обязаны подчиняться законам племени. Я же… хотя это вас не касается. Запомните только одно: никто, кроме вас, не должен знать, что эту ночь я провел с наложницей.
– Да, господин, – ответил Хамир. Как только бек ушел, он повернулся к Бегану: – Ты слышал, чтобы вождь и старейшины объявляли в ауле траур?
– Нет.
