В 914 году битва на Итиле разрушила мир между хазарами и русами. Русский воевода Свенельд и его брат Годред отправляются в поход, чтобы отомстить за погибших и завоевать сердце красавицы Ульвхильд. Но на их пути встанет молодой хазарский полководец Ярдар, готовый защищать свой народ любой...
Раздел Chitat.online для книги «Хазарский меч» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
В 914 году битва на Итиле разрушила мир между хазарами и русами. Русский воевода Свенельд и его брат Годред отправляются в поход, чтобы отомстить за погибших и завоевать сердце красавицы Ульвхильд. Но на их пути встанет молодой хазарский полководец Ярдар, готовый защищать свой народ любой...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В 914 году битва на Итиле разрушила мир между хазарами и русами. Русский воевода Свенельд и его брат Годред отправляются в поход, чтобы отомстить за погибших и завоевать сердце красавицы Ульвхильд. Но на их пути встанет молодой хазарский полководец Ярдар, готовый защищать свой народ любой...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Острые зубы огня так и впились в кожу – от боли перехватило дыхание, Хастен застонал сквозь стиснутые зубы, зарычал, рванул…
Руки свободны! Обгоревшая веревка треснула. Живо скинув раскаленные варежки, Хастен принялся бешено тереть обожженные руки о снег. Боль приутихла – он знал, что лишь ненадолго. Рукавом смахнул слезы с глаз.
С лесу на опушке трещало – безделяй[68] Годыня возвращался с охапкой хвороста, которая не давала ему свободно проходить между деревьями. То и дело он что-то ронял, но, не желая трудиться напрасно, останавливался и подбирал один сук, чтобы тут же уронить другой. Понятно, почему за это чучело никто замуж не пошел и почему отцы его отправили на войну, надеясь, что убьют.
Хастен подобрал рукавицы и обрывки веревки. Надеть рукавицы не успел – бросил в сани и сел сверху, по-прежнему держа руки за спиной.
Годыня подошел к костру, ничего не видя за охапкой хвороста, и бросил ее возле огня, благополучно скрыв под ней те головни, что выбросил Хастен.
Из-за горы раздался еще один удар, потом треск, потом ликующий крик сотен голосов.
– Ворота! Ворота взяли! – радостно орали возчики.
Кто-то, в возбуждении махнув рукой на лошадь, побежал в обход горы – один, другой. Годыня тоже было дернулся, но остался на месте.
Зря…
Времени оставалось все меньше. Скоро русы и смоляне перебьют всех, кто с оружием, остальных перевяжут, а его, Хастена, поведут опознавать убитых и пленных.
– Эй, дядя! – окликнул он Годыню.
Хастен был на несколько лет старше, но Годыня любил, когда его называли дядей, ему это придавало важности.
– Отлить мне надо. Помоги.
– Да ну тебя! – отмахнулся бобыль. – Не до того! Там такие дела творятся!
– Что дела? В порты мне, что ли, «теплого» пускать?
– Да куда хочешь!
– Буду в мокрых портах сидеть на твоих санях, а тебе нюхать!
– Тьфу! – Годыня подошел. – Только руки я тебе не развяжу, не! Мне строго наказали: смотри, сказали, Годыня, руки ни за что ему…
– Ну хоть гашник развяжи! – Хастен всем видом изобразил нетерпение, что было совсем не трудно: обожженные кисти и запястья болели так, будто их непрерывно грыз какой-то зубастый зверь.
Он встал с саней. Годыня приподнял полу его кожуха и наклонился…
Хастен, живо вынув руки из-за спины, взял его левой за затылок, правой за подбородок и резко дернул вправо и вверх.
Не издав ни звука, Годыня повалился к его ногам со сломанной шеей.
Хастен живо огляделся: никто на них не смотрел, не кричал, не бежал, размахивая топором. Быстро присев, он развязал пояс Годыни, вытряхнул тело из кожуха, снял свой и надел на труп. Сам натянул Годынин кожух. Потом подтащил труп к саням, посадил, нахлобучил свою шапку, а руки трупа наскоро прихватил сзади обрывком своей веревки. Подобрал Годынин топор и сунул к себе за пояс.
