Внутри двери, сквозь тусклый свет коридора, Витислава ощущала напряжение и неопределенность будущего. Шелковое шитье на ларю блестело странной сладкой обещанием. Вокруг стояли лица смешанных народов – хазар, русских и даже бородатых северян – все готовы к чему-то важному, что может перекосить мир в новый тренд....
– Руби! – поняв, чем это грозит, рявкнул Хастен и сам живо съехал по обледенелому валу.
Несколько человек последовали за ним, но обрубить веревки не удавалось – плетень был выше человеческого роста и люди до них не доставали.
Плетень начал рушиться – падали сразу целые куски длиной в десять шагов. Поставленный против обычных четвероногих волков, плетень не способен был защитить от волков двуногих и вооруженных железным оружием. Видя, что попытка безнадежно, Хастен торопливо полез обратно на вал. За спиной кусок плетня рухнул, в лед между его ногами вонзилась стрела…
Из-за передвижных стен ударили луки – густым роем полетели стрелы.
А пришельцы только того и ждали.
– Р-р-ру-у-усь! – закричал могучий голос возле красного стяга с черным вороном.
– Р-ру-усь! – подхватили другие. – За Годреда!
– Го-о-д-ре-ед! – разносился крик сотен голосов, и казалось, все русы разом призывают богов[74].
Хирдманы бежали к валу, по двое-трое неся лестницы, собранные из жердей.
– Бей их! – истошно орал Ярдар, выскочив на вал. – Бе-ей!
Русы были уже почти наверху – на склоне вала, в трех шагах, в двух. Вот один уже совсем рядом. Ярдар встретил ударом кромки щита, тот покачнулся на лестнице, и Ярдар ударил его мечом по ребрам.
Все исчезло – мысли, опасения, ожидания, чувства и надежды. Каждый миг стал огромен и важен, как вся жизнь. Принять на щит могучий удар топора – в ответ рубануть мечом сверху вниз.
Стрела скользнула по пластине панциря.
