Внутри двери, сквозь тусклый свет коридора, Витислава ощущала напряжение и неопределенность будущего. Шелковое шитье на ларю блестело странной сладкой обещанием. Вокруг стояли лица смешанных народов – хазар, русских и даже бородатых северян – все готовы к чему-то важному, что может перекосить мир в новый тренд....
Не отбиться с бабами и детьми от трех сотен войска, уже к вечеру они, скорее всего, сами все превратятся в холодные трупы, воронью поживу… Но душа не верит в такие голоса. Каждый миг в ней родится новая вера, что как-то обойдется, что кто-то придет на помощь… Даже когда знаешь, что прийти-то некому.
По всходцам спустившись с вала, Ярдар зашел в кузницу посмотреть, как там с новыми стрелами. Ольрад и Хельв уже сутки работали, не отвлекаясь на еду и сон, чинили поврежденное оружие, готовили стрелы.
– Не бросили бы мы ратников! – сказал Ольрад. – Они бы, может, теперь нас не бросили!
– Если бы мы их не бросили, сами бы только вчера до дому дошли, – угрюмо ответил Ярдар.
В глубине души он понимал, что Ольрад прав. Они в тот раз позаботились о себе, а теперь весняки будут заботиться о себе.
– А у тебя и жена уехала, воды поднести некому, – желая переменить разговор, Ярдар окинул взглядом усталое лицо кузнеца, потный лоб с прилипишими темными волосами, и черные руки.
– Да мне только от того и легче, – прямо ответил Ольрад, – что Миравы здесь нет. Может, хоть она…
Повернувшись, Ярдар пошел прочь.
Постепенно совсем рассвело, время близилось к полудню. Ярдар велел разобрать пару старых клетей и использовать бревна для более прочного завала у ворот – на случай если русы опять пойдут на приступ с пороком.
Наступил и миновал полдень. От русского стана доносился упорный стук множества топоров. С чем они возились у своих костров, разглядеть не удавалось, но было ясно одно: уходить они не намерены и ищут способ ворваться-таки в город, невзирая на заваленные ворота и ледяной вал.
– Может, предложить им что… – сказал как-то Стоян. – Может, дань заплатить…
– Мы им не смерды – дань платить! – отрезал Хастен.
