Внутри двери, сквозь тусклый свет коридора, Витислава ощущала напряжение и неопределенность будущего. Шелковое шитье на ларю блестело странной сладкой обещанием. Вокруг стояли лица смешанных народов – хазар, русских и даже бородатых северян – все готовы к чему-то важному, что может перекосить мир в новый тренд....
Те ушли, а Мирава удивилась: зачем им вдовы? Обе женщины были уже не так и хороши, чтобы внушать похотливые помыслы: Вербина полна станом, но наполовину седая, а Годома хоть и помоложе, но тоща и растеряла немало зубов. К чему русам две тетки, когда в городце полно девушек и молодых женщин?
В это время за Миравой тоже пришли – боярин Свиндил опять желал ее видеть. Проходя через двор от Овчановой избы, она увидела, как из соседней вышла Годома, а за нею показалась Унева. Та едва брела, шатаясь, лицо ее было заплакано, и Вербина поддерживала ее под руку.
И все же жаль – Унева так молода! Всего на пятнадцатой зиме от роду вдовой остаться! Да с чадом во чреве…
Боярин Свиндил сидел на том же месте, за столом в Ярдаровой избе.
– Садись, – он кивнул Мираве на скамью возле себя. – Как ваши дела? Что муж?
– Хорошо, господин. Я перевязала его. У него лихорадка из-за раны, но я думаю, она уйдет.
– Ногу может сохранить?
– Может, если не будет нагноения.
– А наши как?
– Двое очень плохи, не суди меня, если до утра не доживут. У одного пробита голова, а у другого три раны от стрел в грудии… Не знаю, как он еще дышит.
– Это Сигмар, свей. Он среди первых на вал залез, ему три стрелы и всадили. Если выживет, будем звать его Сигмар Три Стрелы, – боярин попытался улыбнуться, но у него лишь дернулся край рта.
Он потер ладонью грудь в расстегнутом вороте рубахи, и Мирава заметила красный шрам с левой стороны ниже ключицы. Не с этих недавних сражений – этому шраму, как она успела разглядеть, год или около того. Но рана когда-то была опасная – он тоже мог не дожить до этого дня.
– Я вижу, ты женщина разумная и честная…
Мирава благодарно наклонила голову.
– Как твое имя?
– Мировида. – Имя отца она не стала называть, русы все равно его не знают.
– Из родни еще кто есть?
– Здесь в городе – нет. Я не здешняя.
– А откуда? Издалека?
– Нет, господин… – Мирава начала отвечать медленнее и осторожнее. – Выше по реке, в десяти верстах… Но там уже никого нет.
– Разбежались?
– Да, господин.
