Внутри двери, сквозь тусклый свет коридора, Витислава ощущала напряжение и неопределенность будущего. Шелковое шитье на ларю блестело странной сладкой обещанием. Вокруг стояли лица смешанных народов – хазар, русских и даже бородатых северян – все готовы к чему-то важному, что может перекосить мир в новый тренд....
– Здесь уже не с кем воевать, – сказал седой. – Поехали восвояси, княжич, пока мы сами…
Всадники шевельнулись, и Заранка шагнула вперед.
– Постойте!
Княжич обернулся вполне охотно, седой – с неудовольствием.
– Да неужели вы так и уедете?
– А что делать? Я мертвых поднимать не обучен.
– А мстить? Их можно нагнать. Не знаю, когда они ушли, но не так давно. Может, день назад.
– Мстить! – Седой взмахнул плетью. – Они нам кто – братья, отцы? Всем вместе надо было идти. А так – только свою голову сложить ни за что.
– Не все. Кто-то из них воротился. Вы разве не встречали их?
– Разминулись. Степь большая.
Сверху донесся хриплый крик. Все вскинули головы – черный ворон описывал круги над мертвым городищем, словно призывал богов сверху еще раз взглянуть на него. Этот крик разрывал сердце, напоминая: что мертво, то больше не оживет.
– Погодите… – Заранка сделала еще шаг. – Не оставляйте меня здесь.
– Домой ступай, – сердито сказал седой. – Если есть у тебя дом, кроме земли холодной.
– Погоди, Шумята! Девица, дом-то у тебя есть?
– Нет, – ответила Заранка. – Сгорел мой дом.
Она сказала правду. Сгорел ее родной дом, сестра погибла, и немыслимо было вернуться в Честов, к матери, и пытаться жить дальше на дворе у хлопотливой Милонежки, как будто она вовсе не виновата во всех этих бедах, но каждый день вспоминать, что именно она-то виновата во всем.
Тучи на небе сомкнулись, потянуло ветром. Заранку пробила дрожь от мысли: сейчас они уедут, эти чужие, хмурые, но живые люди, и она останется совсем одна, среди мертвых жителей мертвого города…
– Забери меня отсюда, княжич! – попросила она.
– Под землю холодную, в воду студеную! – сердито ответил седой Шумята, видно, не веря, что она живой человек. – Откуда вышла, туда и ступай!
– Да ладно тебе! – отмахнулся княжич. – У навки только и разговору, что угу-гу да о-хо-хо. Имени и пояса просить умеют, а чтобы такие речи вести – этого не могу они.
– А не навка, так проклёнуш! Или навец!
Не слушая дядьку, Лютослав снова приблизился к девушке, почти вплотную. Заранка подняла к нему лицо, сама стараясь разглядеть своего нежданного витязя.
Она вдруг поняла, что он напоминает Ярдара – ростом выше среднего, худощавым сложением, продолговатым лицом. Но черты этого лица были менее красивы, складка губ мягче.
– У меня, княжич, чеснок есть! – Какой-то из его отроков хлопнул по седельному мешку.
