Жанр
Мицентами Крымского полуострова, эта часть холмики остается почти незагаженной природой. Я тут уже третий день и все еще улыбаюсь ее виду со своей яхты, медленно дрейфуя без ветра. Как капитан дальнего плавания с бермудским шлюпом — всего около пяти метров, без двигателя внутреннего сгорания и других современных удобств — я могу насладиться этим тихим уголком....
Аланы признавали меня командиром, доверяли, но докладывали всегда Гоару, как бы предоставляя ему решать, достойны ли мои уши этой информации. Вождь аланов сразу пошел ко мне, приказав вестовому следовать за ним.
— Далеко отсюда? — упредил я.
— Дневной переход, — ответил Гоар.
— Стойбище в балке или на открытом месте? — спросил я.
Гоар посмотрел на вестового, разрешая ответить.
— На открытом месте, — ответил тот. — Там есть балка, но далеко, как отсюда до рощи. В ней спрятался мой разъезд.
— Иди отдыхай, — разрешил ему.
Когда вестовой ушел, Гоар сказал:
— Неожиданно напасть не получится.
В его словах не было страха, только желание потерять как можно меньше людей. Три километра, отделяющие балку от стойбища, — это минут пять-семь рысью. За это время утигуры успеют приготовиться к обороне.
— Узнаем, чего стоят наши доспехи, — сказал я.
Вестовой вел нас кружным путем, чтобы не заметили утигуры. Последняя часть пути пролегала в низине, вдоль неширокой речушки. Там, километрах в пяти от стойбища, и остановились на ночь.
И мне не спалось. Думал о том, как легко растерял все цивилизационные наслоения, которые наносили на меня в течение пятидесяти с лишним лет. Мне еще не нравилось убивать, но уже не буду возмущаться, как раньше, когда узнаю, что старушку пришили топором за пару целковых.
Разбудил меня Гоар.
— Пора, — тихо сказал он.
Остальные уже надевали броню и седлали коней.
Палак привел Буцефала и начал седлать его, а Скилур помог мне облачиться в доставшийся от гунна доспех. Всего на мне килограммов двадцать пять-тридцать всякого железа. Оно распределено по всему телу, поэтому не мешает двигаться. Не так шустро, как без доспехов, но и неуклюжим себя не становлюсь, даже пробежаться могу трусцой. Уже привык к этой тяжести, без нее чувствую себя неодетым и слишком легким, хочется передвигаться вприпрыжку.
