Жанр
Мицентами Крымского полуострова, эта часть холмики остается почти незагаженной природой. Я тут уже третий день и все еще улыбаюсь ее виду со своей яхты, медленно дрейфуя без ветра. Как капитан дальнего плавания с бермудским шлюпом — всего около пяти метров, без двигателя внутреннего сгорания и других современных удобств — я могу насладиться этим тихим уголком....
— Сейчас скот худой после зимы.
— Они не скот взяли, в арбах везут, — гнул свое Оптила. — Может, шкуры или шерсть.
— Может быть, — согласился Гоар.
— Надо обязательно захватить пару тюрок живыми, допросить их, — приказал я.
Тюрки остановились на ночь возле лесочка, развели костры. Они никого не боялись. Выставили всего один пост из двух человек. Самоуверенность и ее сестра расхлябанность — слабые стороны сильных. Привыкли, что их все боятся, вот и ведут себя так неосторожно.
Навестить их пошли херсонцы под командованием Сафрака, имеющие обширный опыт общения со спящими врагами.
— Что в арбах? — спросил я старого одноглазого боспорца, наверное, скифа по национальности.
— Медь и немного золота, — ответил он, глухо произнося букву «г».
Меди было три-четыре тонны и килограмм пять золота.
— Откуда везете? — задал я вопрос.
— С рудника в горах, — ответил боспорец. — Раньше он принадлежал боспорскому богатею Мирисму. Тюрки убили Мирисма и всю его семью, когда захватили город, и вон тот, — показал одноглазый на труп толстого мужчины, — забрал рудник себе.
— А вы на него работали? — спросил я.
— Рабами мы были у него, — ответил боспорец.
— Рудник далеко отсюда? — поинтересовался я.
— Полтора дня пути, если на арбах ехать, — ответил одноглазый боспорец. — День по степи, а затем по горам.
— Там много людей, сильная охрана? — спросил я.
— Охрана человек двадцать. Старший — тюрок, он там за всем присматривает, а остальные утигуры. Рабочих около сотни и их семьи, но эти воевать не будут, в руднике спрячутся, — рассказал боспорец.
Мы оставили их ждать возле рощи, а сами поскакали в степь, где разведка обнаружила утигуров. Кочевники тоже кое-чему научились, напасть на них врасплох не удалось. Но и уйти без потерь не смогли. Мы догнали их обоз, в котором остались одни женщины и девочки, и отару овец голов на тысячу.
Аланов и часть херсонцев с баранами и обозом с медью я оставил в предгорье, а с остальными начал подниматься вверх по извилистой, лесной дороге. Вел нас одноглазый боспорец. Когда преодолели две трети пути, он показал, где лучше оставить коней. Дальше пошли пешком.
