Автор
В хирургическом отделении бьют тревогу: пациент нуждается в срочной операции. Улыбка на лице Альфера — знак того, что он не верит своим ушам. Вадим Эдуардович, опытный хирург, теряет дар речи от такого повседневного происшествия.
Твою мать… То есть, он пришел за «понять и простить»?! Да еще и фраза такая… Будто специально. Это и в самом деле похоже на дурацкий анекдот. А я не хочу, чтобы моя жизнь походила на дурацкий анекдот.
– Миш, отрывай жопу от кресла и проваливай. Иначе я звоню Офицерову.
– Это кто?
– Наш начбез.
Испустив серию душераздирающих вздохов, Миша сваливает. А я с чувством делаю себе крепкий кофе и с удовольствием его пью. Пусть и нет в нашей клинике психиатров, но мозг мне на место вернули качественно. Если бы не моя новая работа, хрен знает, как бы вся эта история повернулась.
***
В честь официального вступления в должность мне насовали ординаторов. Причем одного лично мне. И я даже не пикнул.
***
– Не хватает только трубки в зубах и попугая на плече.
Я вздрагиваю, оборачиваясь. Меня нагнала Женя Антонова.
– Ты о чем?
– Ласточка, ты хромаешь, в курсе?
– В курсе.
– Не зима вроде, чтобы на гололеде упасть и ногу подвернуть.
– А я и не подворачивала.
– А чего хромаешь?
– Палец.
Женька внимательно изучает мои кроссовки.
– А ну пошли в кабинет!
***
– Инка, ты как ребенок!
– Ай! Не трогай, там больно!
– Я уже поняла, что больно. Инчик, ты как будто не в больнице работаешь. И давно ты с таким пальцем ходишь?
– Не знаю. Дня три… четыре. Ну, может неделю.
Антонова демонстративно закатывает глаза.
– Неде-е-е-елю? То есть, ты уже неделю каждый день приезжаешь на работу в крутой медицинский центр с распухшим пальцем.
