Автор
В хирургическом отделении бьют тревогу: пациент нуждается в срочной операции. Улыбка на лице Альфера — знак того, что он не верит своим ушам. Вадим Эдуардович, опытный хирург, теряет дар речи от такого повседневного происшествия.
Даже Буров был бы более уместен, хотя и его появление в моем кабинете маловероятно. А уж Коновалов…
Он одет в традиционный синий костюм, на плече сумка. У меня не очень большой кабинет, а сейчас, в присутствии Коновалова, он, кажется, схлопнулся в размере вдвое.
Он вешает сумку на один из стоящих стульев.
– Ну чего смотришь? Раздевайся.
Мой ступор, наконец, прорывается. Для начала – нервным смешком.
– Доброе утро, Вадим Эдуардович.
– Доброе, – вешает с другой стороны стула пакет. – Твои кроссовки. Ну, иди сюда.
Я с запозданием понимаю, что матерчатая сумка, которую он принес с собой – это по мою душу. Что там? Не скальпель же?!
Коновалов смотрит, как я хромаю к нему.
– Рекомендации выполняла?
– Выполняла.
– Тогда садись и показывай палец.
Заведующий отделением, хирург, про руки которого я слышала массу разных определений – золотые, бриллиантовые, платиновые – самолично пришел ко мне в кабинет, чтобы осмотреть мою ногу. По-моему, такого быть не должно ни при каких обстоятельствах.
– Не стоило беспокоиться.
– Что, надо было прислать за тобой кресло-каталку? Ты же по своей воле в отделение бы не пришла. А мне человек-усы поручил лично твою ногу вылечить.
Охренеть. Вот это скорость распространения информации. Уже и Буров в курсе. Сколько внимания моему пальцу. Когда ты работаешь в больнице, в этом есть свои… нюансы.
Коновалов расстегивает сумку.
– Ну? Я долго буду тебя ждать? Садись и разувайся.
Ну, хоть раздеваться не надо – и на том спасибо. Я сажусь на стул, снимаю сандалии – благо, погода уже позволяет, и забинтованная нога в сандалию влезла.
– Болела? Сейчас болит?
– Нет, – вру я. Мне и в самом деле неловко. Сам заведующий отделением пришел, чтобы перебинтовать мне палец.
– Инна де Арк.
– А вы злой инквизитор.
Коновалов садится на стул напротив меня. Я замираю.
– Я что-то не понял, мы на «вы» или на «ты»."
"Он уже говорит мне «ты». Сбиваться сейчас на «вы» – это из серии «Мы с вами на брудершафт не пили».
– На «ты». Спасибо… Вадим. Что сам пришел.
Хмыкает.
– Ногу мне на колено. И расслабься. Больно делать не буду.
Неожиданная волна мурашек, когда его пальцы аккуратно подхватывают мою щиколотку, заставляет ляпнуть.
– На вавку подуешь?
– Не подую. Вдуть могу. Но это не сейчас и если сама захочешь. Да тихо ты, не дергайся, – плотнее сжимает мою ногу. – Я пошутил.
***
У нее изящная ножка.
