Автор
В хирургическом отделении бьют тревогу: пациент нуждается в срочной операции. Улыбка на лице Альфера — знак того, что он не верит своим ушам. Вадим Эдуардович, опытный хирург, теряет дар речи от такого повседневного происшествия.
Я опускаю стекло, в лицо ударяет уже прохладный вечерний ветер. Машина выезжает с примыкающей дороги на автостраду. Негромко включаю музыку. Погнали.
Я так увлеклась пустой дорогой и мощью машины, что не сразу поняла, что со мной разговаривают. О, ВадимЭдуардыч проснуться изволили?
– Что, извини? – убираю звук в ноль. – Не расслышала.
– Давай сразу обговорим детали.
Детали чего?
– М-м-м-м?
– Я не люблю целоваться в губы. По крайней мере, с теми, кого мало знаю. Потом – возможно. Но на начальном этапе этот обмен микрофлорой излишен.
Коновалов замолкает. Машина мчится вперед по пустой дороге. Я пытаюсь осознать тот факт, что Вадим с какого-то перепуга уверен, что у нас будет секс. Это он так мое предложение подвезти интерпретировал? Воистину, благими намерениями…
Что ему ответить? И надо ли? Может у него этот… пьяный бред? Снова возвращаются мысли о том, что он двухметровый и пьяный, мы в машине вдвоем и… И не буду я с ним сейчас ни о чем спорить.
– В ванну пойдем по очереди. Я весь пропах дымом, было жарко, так что… Наверное, лучше, если сначала я. Не очень хорошо, если ты пойдешь первая и будешь меня потом в постели ждать. Это неправильно, когда женщина ждет.
Какой заботливый, просто хоть рыдай от умиления. Но я молчу. Пока с тактикой не определилась.
– У тебя как с эпиляцией? Я гладеньких люблю.
Женька права – ВадимЭдуардыч сегодня в ударе. Отмалчиваться уже не получится, но обсуждать свою эпиляцию с Коноваловым я не собираюсь.
– А у тебя как с эпиляцией?
– Подмышки, пах, жопа – все гладкое.
У меня нога дергается на педали газа, и машину резко бросает вперед. Хорошо, что дорога почти пустая, перед нами никого нет.
– Воу-воу, полегче. Так заводит мысль о гладком пахе? Не торопись, я никуда от тебя не денусь.
Я сжимаю пальцы на руле. На папиной машине толстая оплетка на руле, под мужские руки, мне немного неудобно. Но не так неудобно, как от слов Коновалова.
– Ну, так что? – не унимается Коновалов. – Ты порадуешь меня гладкой булочкой?
– Чем?! – я реально давлюсь вопросом, уже понимая, что он имеет в виду. Но отказываюсь верить, что мы обсуждаем ЭТО."
"– Ну, вы, девочки, как только не называете это свое место. Кто-то киска, кто-то пусси, – он едва слышно фыркает.
