Автор
В хирургическом отделении бьют тревогу: пациент нуждается в срочной операции. Улыбка на лице Альфера — знак того, что он не верит своим ушам. Вадим Эдуардович, опытный хирург, теряет дар речи от такого повседневного происшествия.
А я – нет. Вспоминаются слова Женьки про «Кто будет греть ВадимЭдуардычу постель». Что-то желающих не видно. Видимо, пьяный Коновалов никому не интересен. Мне тоже не должен быть. Но я думаю о том, что этот человек стоял у горячего мангала, готовил офигенный шашлык, на него пялилось несколько десятков женщин. И теперь спит, положив голову на руки, за дальним столиком, никому не нужный. А потом его, «возможно», не забудут.
А он меня на руках в операционную нес.
Я понятия не имею, как обращаться с пьяными – мой папа совсем не пьет.
Касаюсь рукой плеча в темно-зеленой толстовке.
– Вадим…
– М-м-м-м?
– Домой поедешь?
– Поеду.
Он поднимает голову с рук, упирается ладонями в столешницу и медленно встает. У него заспанный вид, на щеке след от часов. Но похож он больше на внезапно разбуженного человека, чем на пьяного. Несколько раз моргает.
– Ласточка?..
– Я еду домой. Могу тебя подвезти.
Он кивает.
– Давай, ласточка, отнеси меня на своих мощных крыльях в страну, где живут прекрасные эльфы.
– Ты не похож на Дюймовочку.
– Я не Дюймовочка. Я шестидюймовочка.
Я не понимаю, о чем он. Что такое шестидюймовочка? Кажется, было такое оружие, пушка, что ли. При чем тут пушка?
Я запоздало спохватываюсь, что он, может быть, и идти не может. Наиль сказал, что он пьяный вдрызг. Хотя стоит Вадим вроде бы уверенно, не шатаясь. Я на себе его точно не потащу! Потому что не дотащу.
Отступаю на пару шагов назад.
– Пошли.
И Коновалов идет. Не шатаясь, только довольно медленно. Ладно, главное, что сам. Идет, наклонив голову и засунув руки в карманы худи. До моей машины мы доходим без приключений.
– Это не ласточка, это птеродактиль.
Так папин джип еще не называли. Снимаю машину с сигнализации, открываю дверь.
– У тебя классная машина, Ласточка.
– Это не моя, это папина.
– Передай папе, что у него отличный вкус.
– Обязательно передам. Садись.
***
В машине диспозиция меняется.
Но Коновалов сидит тихо. Сначала смотрит перед собой, а потом и вовсе прикрывает глаза. Уснул? Ну и к лучшему. Правда, я не знаю его адреса, но пока он и не нужен. Нам еще полчаса минимум до городской черты ехать.
