Автор
В хирургическом отделении бьют тревогу: пациент нуждается в срочной операции. Улыбка на лице Альфера — знак того, что он не верит своим ушам. Вадим Эдуардович, опытный хирург, теряет дар речи от такого повседневного происшествия.
В этом же нет ничего такого.
Я поверчиваюсь так, чтобы не видеть объект своих расспросов.
– А что у него за семья?
– А ты не знаешь?
– Раз спрашиваю, значит, не знаю.
– Он сын Лапидевского.
Допрашиваю память. Бесполезно. Не знаю никакого Лапидевского.
– А кто такой этот Лапидевский?
– Ну так это… Федеральный центр эндокринологии… Там в прошлом году новый корпус открыли, мы им дарили… А, тебя ж тогда еще не было у нас!
– Да при чем тут этот центр?!
Но Женька уже протягивает мне свой смартфон, на экране которого красуется большое новое бело-синее здание.
– Все равно не понимаю.
– Это Федеральный центр эндокринологии имени Лапидевского.
Я, наконец, складываю два плюс два.
– В честь отца Вадима целый Федеральный центр назвали?!
– Про Лапидевского даже статья в Википедии есть.
Я продолжаю дальше в голове складывать очередные «два плюс два».
– Он незаконнорожденный? В смысле, внебрачный сын?
– Кто?
– Вадим.
– Самый настоящий сын. В смысле, законный.
– А почему фамилии разные? Почему отец Лапидевский, а сын – Коновалов?
– Спроси у Вадима. Коновалов очень любит этот вопрос.
По тону Женьки понятно, что «любит» – явно в кавычках.
– А чья у него фамилия тогда? – потому что для хирурга фамилия «Коновалов» – ну, такая. Специфичная. Мое знакомство с ним это подтверждает.
– По матери фамилия. У него мать – Коновалова.
В общем, понятно, что ничего не понятно. А человек с непонятной фамилией и с шампурами в обеих руках кричит, чтобы готовили тарелки.
***
Все авансы, выданные шашлыку в исполнении Коновалова, были выданы не зря и по делу. Я тоже могу сказать, как Женька: «Лучшего шашлыка я не ела».
После вкусного шашлыка веселье начинает наращивать обороты. Где-то появляется гитара и слышится пение. Кто-то достает волейбольный мяч и уже слышатся радостные крики: «На меня, на меня пас!». Женьку соблазняют бадминтонной ракеткой. В общем, все развлекаются, кто как может. Мне с моим ростом волейбол не светит, песни под гитару тоже сейчас не катят, да и вообще после вкусного шашлыка хочется уединиться и, как питону, заняться перевариванием.
Примечаю пустую беседку и иду к ней. У уже пустого мангала Коновалов, надевший футболку, развлекает сразу трех дам. Или они его развлекают – потому что, проходя мимо, я слышу охи, вздохи и комплименты маэстро. На меня не обращают внимания.
Я вообще пока чужая в этом коллективе, где у людей свои общие воспоминания, какие-то понятные им шутки.
