Автор
В хирургическом отделении бьют тревогу: пациент нуждается в срочной операции. Улыбка на лице Альфера — знак того, что он не верит своим ушам. Вадим Эдуардович, опытный хирург, теряет дар речи от такого повседневного происшествия.
Реакция ее была какая-то… Как будто она посчитала меня слегка неадекватным. И так осторожненько со мной, мол, зачем с дурачком спорить? Говори, мальчик, говори.
Эй, я адекватный!"
"Расслабил меня Колян, и настрой на работу никак не появляется. Пойти, что ли, Ласточку мороженкой угостить?
***
– Я принес тебе мороженку.
Я оторопело смотрю на рожок в блестящей упаковке в его руке. Мороженое и врач… Я вспоминаю, как в детстве, когда мне удаляли аденоиды, доктор говорил, что потом надо будет обязательно поесть мороженое.
Коновалов проходит и вручает мне рожок. Приходится взять. Кручу головой, а потом кладу мороженое на край стола. Коновалов устраивается на стуле напротив.
– Привет, Ласточка.
Что на это ответить?
– Привет, Шестидюймовочка.
Зря я это сказала, зря! Не подумав! У Коновалова дергается угол рта.
– Кажется, в субботу я позволил себе лишнее, – молчу. Давай, сам справляйся. – Если я тебя чем-то обидел – извини.
– Я не собиралась никому рассказывать об обстоятельствах нашей поездки. Так что извинения излишни.
Я почти дословно повторяю его слова при моей попытке извиниться перед ним. Это понимаю я, это понимает он. Но никак не комментирует, откидывается на стуле, ногу на ногу, руки на груди. И молчит. Как будто даже разглядывает меня. Под его взглядом мне традиционно неуютно, но я упорно разглядываю его в ответ.
– Слушай, а давай повторим?
Я даже моргаю от неожиданности.
– Что повторим?
– Субботу.
Коновалов слова «нет», похоже, не понимает. Впрочем, я ему «нет» и не говорила. Просто сбежала. Самое время сказать.
– А ты со всеми такой прямолинейный? Или это мне такой исключительный гешефт?
Ухмыляется.
– Секс – такая же потребность человека, как вода, еда и сон. Ты же не говоришь тарелке борща: «Ой, ты такая хорошенькая, такая горячая, такая вкусная, можно, я в тебя ложку засуну?».
Он меня шокирует. И, похоже, специально. И непонятно, зачем.
– Знаешь, а я вот с кофе разговариваю. Грожу ему пальцем, говорю: «Эй, не вздумай кипеть!».
– Ну да, тогда тебе, конечно, сложнее. Ладно, давай пойдем по длинному пути.
Мне некогда ходить никакими путями, Коновалов! А он продолжает:
– Давай сходим на свидание. Поужинаем в ресторане. Я подарю цветы.
