Автор
В хирургическом отделении бьют тревогу: пациент нуждается в срочной операции. Улыбка на лице Альфера — знак того, что он не верит своим ушам. Вадим Эдуардович, опытный хирург, теряет дар речи от такого повседневного происшествия.
Ну вот. Сегодня случился тот самый канонический «и на старуху бывает проруха». И рядом со старухой оказался самый нужный ей в этот момент человек.
Слезы кончаются быстро, и успокаиваюсь я тоже быстро. И как-то сразу становится неловко, что Вадим меня обнимает. Я шевелюсь, он тут же разжимает руки. Я делаю шаг назад. Не глядя на него, разворачиваюсь к своему столу, достаю из рюкзака упаковку салфеток. Я сейчас похожа… Лучше не думать, на кого именно. Тушь точно потекла. Какой там флаг красно-бело-черный?"
"Вадим молчит, давая мне время.
– Ты скажешь мне, что случилось?
Я делаю усилие и поднимаю на него взгляд. Вадим такой, как обычно. Невозмутимый. Даже не верится, что я только что рыдала в его объятьях. Я медленно качаю головой. Я на самом деле не хочу об этой истории с Кузнецовым рассказывать. Никому. Может быть, подругам, да и то не факт. Вадиму – точно нет.
– Я… справляюсь. Все в порядке. Спасибо, что…
Спасибо, что?.
– Извини, что испортила твою рубашку.
– С нее еще и не то отстирывали.
Я цепляюсь за его слова, чтобы побороть неловкость. Что? Кровь? Наверное. Еще что-то… Вадим прерывает мои гадания
– Знаешь, мне кажется, что грузинская кухня будет оптимальна. Ты как относишься к красному вину и шашлыку?
Я отрицательно качаю головой.
– Боюсь, после шашлыка в твоем исполнении я не смогу есть никакой другой.
Он улыбается, и я вдруг зависаю, какая у него красивая улыбка. И как она меняет его лицо.
– Ну, тогда закажем что-нибудь другое, ладно?
И я, как завороженная, киваю.
– Я тогда скину тебе адрес ресторана. Может быть, тебя из дома забрать?
Я отрицательно мотаю головой.
– Я сама.
Вадим тыкает пальцем в свое плечо, все в пятнах от моих слез.
– Точно больше не хочешь?
С удивлением понимаю, что улыбаюсь.
– Думаю, достаточно, – вздыхаю. – Спасибо, Вадим. Правда, спасибо.
Он лишь слегка двигает плечом.
– Тогда до субботы, Инна.
Он уходит. А до меня с запозданием доходит, что только что Вадим, кажется, впервые назвал меня по имени.
Я потом долго сижу в кресле, запрокинув голову назад. Мне надо привести в порядок лицо. Слава богу, никто не приходит и даже не звонит. Когда совсем затекает шея, я встаю, подхожу к зеркалу. Вид почти приличный, пятна едва заметны.
