Автор
В хирургическом отделении бьют тревогу: пациент нуждается в срочной операции. Улыбка на лице Альфера — знак того, что он не верит своим ушам. Вадим Эдуардович, опытный хирург, теряет дар речи от такого повседневного происшествия.
И я с кайфом глотаю ее охи и стоны, пока мои пальцы гладят, раздвигают, трут и перебирают сокровища ее волшебной эльфийской страны.
Странная чушь лезет в голову. Вещи надо называть своими именами. Но меня по-прежнему ведет в сторону всякой чуши. Потому что от ее стонов мне в губы все внутри гудит и вибрирует. Потому что у нее не только щеки розовые, но и грудь тоже. И совершенно провалившийся внутрь, в себя, в ощущения, взгляд.
Пора.
Я не знаю, как мужики промахиваются. Там же невозможно промахнуться. Может, потому, что на каком-то корпоративе Буров всем заинтересованным целую схему нарисовал, со стрелочками.
Давай, Ласточка, взлетай.
Всхлипы, охи, дорожки слез по щекам. Даже вот так? Ты меня доканаешь. Я едва сдерживаюсь, пока жду, когда хоть немного утихнет дрожь ее тела. А потом – все в спринтерском режиме.
Кайф.
Узко, туго, горячо. Еще остаточно пульсирует оргазмом. Замираю на секунду, ловлю ее взгляд: «Все нормально? Комфортно, не больно?». Первый раз – это всегда про границы. Взгляд у Инны все такой же «не здесь», еще внутри, в ощущениях. Но она вдруг поднимает руку и гладит меня по щеке. От этого простого жеста срывает. Вот прямо совсем.
Но я все же начинаю двигаться осторожно, проверяя границы – мы физически с Инной очень разные габаритами. А их нет.
Так даже стадо кабанов на гоне не дышит. Инна подпевает мне охами и всхлипами, периодически кусая в плечо. Ух ты. Понимаю, что она, скорее всего, еще раз… Еще и мультиоргазменная. Вот это подарок так подарок. Пара точных движений пальцев, и я понимаю, что это правда. Ласточка заходит на второй круг. Давай, милая моя, давай.
Еще несколько глубоких, резких, до упора толчков – и Ласточка все-таки уносит все стадо кабанов на гоне в волшебную страну эльфов.
Господи, какая же чушь лезет в голову…
***
Мне тяжело дышать. Меня впервые придавил собой огромный, двухметровый, только что кончивший мужик. Нет, мне самой грех жаловаться. И один раз-то не всегда получается, а тут два. И первые секунды мне по хрен, кто на мне лежит, и сколько в нем сантиметров и килограммов. Кстати, кажется, Шестидюймовочка соврала. Думала, мужики врут в большую сторону.
