Автор
В хирургическом отделении бьют тревогу: пациент нуждается в срочной операции. Улыбка на лице Альфера — знак того, что он не верит своим ушам. Вадим Эдуардович, опытный хирург, теряет дар речи от такого повседневного происшествия.
Мне надо вернуть себе хотя бы часть себя. Перестать быть той, на которой нет ни одного запретного места для наглых пальцев в массажном масле. И которая может полностью попасть под власть этих пальцев. Перестать быть той, в которую резко и ритмично врезаются сзади, под пошлые шлепки и мои же собственные стоны. Мне надо вернуть хотя бы часть себя себе. Пойти вместе с Вадимом в душ – это явно путь в другом направлении.
– Знаю я, чем это закончится. Я в душ, а ты за дверь. Пошли вместе.
– Нет! – мотаю головой. – Честное слово, Вадим, нет.
– Ты до завтра никуда не уйдешь, – он встает с кровати. – Я иду в душ и забираю с собой ключи и твою одежду.
– Вадим!
– Ну, на крайний случай ты можешь порвать простынь и спуститься с балкона.
Ага, с двадцать какого-то там этажа! Я провожаю взглядом все, что мне демонстрируют – широкие плечи, мощную спину и идеальные круглые… каких их там? Musculus gluteus! А-а-а-а-а! Слона-то я, в смысле, гладкий пах, снова не приметил!
Я не проверяю, действительно ли Вадим забрал ключи и мою одежду.
Когда я выхожу из душа в футболке Вадима, он окликает меня с кухни.
– Вино или чай?
Жара спала, вина не хочется.
– Чай.
Дежва вю. На столе по-прежнему креманки с тирамису, в вазе цветы. Я не знаю их названия, но они снова белые. Интересно, это действительно мне цветы или элемент интерьера? Мне почему-то кажется, что Вадим не тот человек, который украшает свой дом цветами.
Тирамису нежный и вкусный, чай ароматный, но еще немного горячий. И вот пока он остывает… Правила во взрослом-только-про-секс мире работают же в оба конца, правда?
– Значит, у нас такой график теперь будет, да? Еженедельно по субботам?
– Нет.
Мне очень хочется сказать Вадиму, чтобы он надел футболку! Потому что я плохо соображаю, когда вижу его голые плечи.
