Автор
В зеркальном отражении кабинета хозяина мерцала его изображение в зеркале. Прохладное освещение создавало неяркий контраст между бледностью и темными пятнами на белой рубашке, усиливая образ человека, поджидавшего своего жертвы. Ощущение дрожащей атмосферы вокруг наполняло кабинет опасным спокойствием — именно это место будет свидетелем кровавого плана мести....
С этими мыслями я убрала в сейф ноутбук и сверток, сменила туфли на шпильке на балетки, в которых предпочитала работать в операционной, и пошла в лечебный корпус, прокручивая в голове ход предстоящей операции."
"Семь следующих часов я провела, склонившись над столом, и отлично понимала, что сейчас, возможно, поступаю неправильно, но если не сделаю этого, у лежащей передо мной женщины может не остаться шанса выжить. Если она действительно та самая Казакова, о которой я прочла утром, — а сомневаться в этом не приходилось, в интернете нашлось несколько фотографий, — то наверняка у нее есть очень веская причина для такого шага, как пластическая операция с последующим долгим восстановительным периодом.
Беспокоил меня только сверток в сейфе. Мало ли что может в нем оказаться. Хотя, если рассуждать логически, то вряд ли там, например, кило кокаина или пистолет. Скорее всего, какие-то бумаги, кажется, Казакова так и говорила, когда отдавала их мне, но вот что конкретно в них? Разумеется, я не полезу туда, это, как минимум, неприлично, но задать вопрос Казаковой, когда она придет в себя, думаю, имею полное право.
Закончив операцию, я вышла в предоперационную размываться. Меня вдруг охватила такая усталость, что захотелось лечь прямо здесь и уснуть. Давно такого не было…
— Вы в порядке, Аделина Эдуардовна? — спросил размывавшийся рядом Филипп.
— Да… устала что-то.
— Ну, немудрено — семь часов-то… у меня и то спина заныла.
— Хотите сказать, что физически более выносливы? — насмешливо поинтересовалась я, закрывая кран.
— Ну, я ж мужчина.
— Оставьте свой сексизм, Филипп Аркадьевич. Дело не в форме, а в опыте. Просто вы еще не научились ловить то положение тела у стола, когда вам ничего не будет мешать. Но это дело наживное, я тоже не сразу научилась. Первое время после операций казалось, что я не хирург, а грузчик.
— Спасибо, Аделина Эдуардовна, учту. Мне зайти к Казаковой через час?
— Не нужно, я сама. Отдыхайте.
Я вернулась в кабинет и прилегла на диван, вытянув занывшие от долгого стояния ноги на подлокотник. Зазвонил телефон, но у меня не было сил даже ответить на звонок.
