Автор
В зеркальном отражении кабинета хозяина мерцала его изображение в зеркале. Прохладное освещение создавало неяркий контраст между бледностью и темными пятнами на белой рубашке, усиливая образ человека, поджидавшего своего жертвы. Ощущение дрожащей атмосферы вокруг наполняло кабинет опасным спокойствием — именно это место будет свидетелем кровавого плана мести....
Не скажу, что все давалось легко, вовсе нет. Адаптировавшись за столько лет к одиночеству и полной свободе, я с большим трудом привыкала к тому, что теперь не могу решать что-то сама, зато могу рассчитывать на совет и помощь Матвея, но для этого ему нужно говорить о проблеме и прислушиваться к тому, что он говорит.
Эта наука давалась мне с большим трудом, но и Матвею было нелегко — у него тоже был не такой уж большой опыт совместной жизни с кем-то. У меня же его не было вовсе. И мы притирались друг к другу, интуитивно нащупывая правильные ходы.
Даже совета спросить мне было не у кого — мама давно умерла, а единственная подруга Оксана сама теперь в разводе.
Как ни кощунственно звучит, но преодолеть все сложности нам помогла реабилитация Матвея после тяжелого ранения в грудь.
Я возила его на процедуры, все время была рядом и даже дома заставляла делать упражнения до тех пор, пока Матвей не падал без сил."
"— А как ты хотел? Ты хирург, тебе руки нужны, выносливость, чтобы у стола стоять по нескольку часов, — уговаривала я, лежа рядом с ним на полу и глядя на то, как вздымается от тяжелого дыхания его грудная клетка.
— Мне кажется, Деля, я уже никогда не встану за операционный стол, — сказал однажды Матвей, закрыв глаза. — Одышка, рука дрожит…
Это меня так испугало, что я долго не могла вымолвить ни слова. Я уже проходила такое в жизни — давно, еще в молодости, и тоже с хирургом после огнестрельного ранения.
Нет, я не позволю Матвею сдаться.
И я не позволила. Мы сделали все, что только было возможно, однако Мажаров сам принял решение не возвращаться к операциям.
— Не могу я постоянно бояться за чужую жизнь, — сказал он мне как-то за ужином. — Ты только представь, какой урон я нанесу репутации твоей клиники, если из-за своего состояния причиню вред пациенту? Перехвачу лицевой нерв, например, и все — жизнь искалечена. Нет, Деля, я на это права не имею.
— Останешься лечащим врачом, — отозвалась я, не в состоянии даже представить, что его не будет в моей клинике.
— Нет, Деля, не останусь, — тихо, но твердо сказал Матвей. — Консультантом, если нужен, буду приезжать, но в штат возьми нового хирурга.
— Матвей…
— Что?
— Но… как же ты? Что ты будешь делать?
— Мне предложили должность на кафедре хирургии.
— И ты молчал? — укоризненно покачала я головой.
— Не молчал, вот говорю.
