Автор
В зеркальном отражении кабинета хозяина мерцала его изображение в зеркале. Прохладное освещение создавало неяркий контраст между бледностью и темными пятнами на белой рубашке, усиливая образ человека, поджидавшего своего жертвы. Ощущение дрожащей атмосферы вокруг наполняло кабинет опасным спокойствием — именно это место будет свидетелем кровавого плана мести....
Три дня — и ты с новыми документами.
Похоже, в словах подруги был резон, и мне бы стоило поступить так, как она советует, надо это обдумать и с Захаром посоветоваться.
Ах да, Захар…
— Стася, — начала я осторожно. — А ты случайно с Захаром не общалась сегодня?
— Общалась, и совершенно не случайно, — огорошила меня подруга. — Все утро вместе провели.
Если бы передо мной сидела не Стаська, я бы кинулась в панику, решив, что Захар провел ночь у нее. Но я прекрасно знала, что между ней и моим мужем никогда ничего не может быть, и не потому, что Захару, например, не нравилась моя подруга, а потому, что между ними существовала совсем другая связь, духовная, и они ни за что не перевели бы ее во что-то низменное вроде случайного секса.
— Он тебе не сказал, где ночевал?
— Я не спрашивала.
— Мне кажется, он от меня ушел, — еле выговорила я, пряча глаза.
— Глупости, — спокойно отозвалась Стаська. — Никуда он не ушел, просто выдохнуть захотел, сегодня вернется. Да и мне обещал помочь, мы рано встретились, потом ездили… ну, это неважно.
— Я ему ничего плохого не сделала.
— Как и он тебе. Но нервы трепать друг другу — тенденция нехорошая. Все, Настюша, мне пора, — бросив взгляд на часы, сказала Стаська. — Я тебе, возможно, позвоню с другого номера, ты не пугайся, так нужно.
Она поцеловала меня в щеку, коснувшись волосами моего лица, поправила сползший с плеча ремень сумки и решительно направилась к выходу из ресторана, снова оставив меня в неведении и загадках.
Вздохнув, я полезла в кошелек, и только потом заметила, что на столике лежат купюры, неизвестно когда брошенные туда Стаськой.
Станислава
Как же, оказывается, трудно носить все в себе — и боль, и тайны, и переживания. Это распирает тебя, словно гангрена пораженную конечность, заставляет скрипеть натянутую до предела кожу, рискуя прорвать ее и выплеснуться наружу, заливая все мутной, отвратительно пахнущей жидкостью.
Не знаю, откуда взялось это сравнение, наверное, вычитала где-то, но оно как нельзя точнее отражало то, что происходило со мной сейчас.
Я схожу с ума от мыслей, от воспоминаний и от неизвестности."
"Может, не надо было связываться?
Ведь даже сейчас еще не поздно повернуть назад и снова стать собой, пусть не прежней, но хотя бы не пытаться быть той, кем, возможно, быть не привыкну.
