Автор
В зеркальном отражении кабинета хозяина мерцала его изображение в зеркале. Прохладное освещение создавало неяркий контраст между бледностью и темными пятнами на белой рубашке, усиливая образ человека, поджидавшего своего жертвы. Ощущение дрожащей атмосферы вокруг наполняло кабинет опасным спокойствием — именно это место будет свидетелем кровавого плана мести....
Мне не разрешалось отвлекать ее, потому я затихала в углу, как мышка, но зато видела маму — мне так не хватало ее внимания.
Она была вечно занята, вечно уставала, много работала и мало спала, разумеется, ей было не до воскресных прогулок с детьми в парке, и мы с братом справлялись с этим сами, как и со всей домашней работой — мама берегла руки."
"Я рано стала взрослой, но никогда не обвиняла в этом маму, наоборот — я была ей благодарна. Она не носилась со мной, не направляла, скорее наоборот, я попала в профессию вопреки ее мнению и состоялась в ней тоже без маминого участия или одобрения.
… — Деля, проснись, — голос мужа звучал откуда-то издалека, словно через вату.
Я сонно заморгала, попыталась встать, но руки Матвея удержали меня:
— Не подскакивай ты так резко. Устала за день? — он поцеловал меня в нос, поправил волосы. — Как там Оксана? Все сделали?
— Оксана в своем репертуаре, — сказала я, потягиваясь.
— Чем же? Тем, что денег не возьмешь?
— Ты откуда знаешь?
— А что тут знать? — улыбнулся Матвей. — Очень сомневаюсь, что ты выставишь счет за пребывание в клинике единственной подруге, да еще и по поводу довольно пустяковой манипуляции.
— Не понимаю, что ее так зацепило. Может, я действительно не права, а? Может, мне стоило хоть раз ее проучить?
— Это бесполезно, ты ведь и сама понимаешь. Тебе остается только молча терпеть — или раз и навсегда отказать.
За столом я исподтишка наблюдала за мужем, пытаясь найти в его лице или манере поведения что-то, позволившее бы мне начать разговор о мучивших меня предчувствиях. Но Матвей казался абсолютно довольным и спокойным.
Получалось, что я испытываю куда большие моральные терзания по поводу перемен в его жизни, чем он сам.
Может, со свекровью поговорить?
Мы не особо сблизились с ней за это время, но все-таки она знает сына лучше и сможет подсказать мне, как правильно себя повести, чтобы и помочь, и не задеть его гордость.
Уже ночью, когда мы лежали в постели, Матвей вдруг спросил:
— Ты еще не приняла окончательное решение по поводу Казаковой?
— Пока нет. Жду отчет психолога, а он что-то… даже не знаю, как объяснить.
— Деля, послушай меня — откажись.
