Автор
Их встречали неясным теплом, как мистическая тень, застилающая бескрайние просторы. Каждый шаг в заброшенной хижине был знаком откровения, где восходящее солнце превращалось в последний шепот Бога. Отсюда начиналась встреча между двумя душами, ожидавших своего часа.
Они продолжали лежать в молчании, глядя с благоговейным восторгом на ночное небо. Падающие звезды время от времени мелькали на фоне черного небосвода, заставляя то одного, то другого восклицать:
— А эту видел? Красотища!
После одной особенно долгой паузы Мак заговорил.
— С тобой я чувствую себя непринужденнее. Ты кажешься непохожим на тех двоих.
— В каком смысле «непохожим»? — прозвучал в темноте мягкий голос.
— Ну, — Мак помолчал, размышляя. — Более настоящим, что ли… осязаемым. Не знаю. — Он с трудом подбирал слова, а Иисус молча лежал, слушая, — Такое впечатление, будто тебя я знаю всю жизнь.
Иисус усмехнулся в темноте.
— Поскольку я человек, у нас много общего.
— Но я по-прежнему не понимаю…
— Я — наилучший способ, каким любой смертный может связаться с Папой или Сарайю. Видеть меня — видеть их. Любовь, которую ты ощущаешь и которая исходит от меня, ничем не отличается от той, какую они проявляют к тебе.
— Кстати, о Сарайю. Она и есть Святой Дух?
— Да. Она Созидание, она Действие, она Дыхание Жизни и многое другое. Она мой Дух.
— А ее имя, Сарайю?
— Это просто слово из одного из человеческих языков. Оно означает «ветер», причем самый обыкновенный ветер. Ей нравится это имя.
— Гмм, — отозвался Мак, — Но уж в ней-то нет ничего обыкновенного!
— Это верно, — согласился Иисус.
— И еще имя, которое называла Папа… Эло… Эл…
— Элозия. — В голосе, звучавшем в темноте рядом с ним, слышалось почтение, — Это удивительное имя. «Эл» мое имя как Созидающего Бога, а «озия» означает «существо» или же «то, что является настоящим», поэтому полностью имя значит «Созидающий Бог, который является настоящим и служит источником всего сущего». Тоже прекрасное имя.
Последовало минутное молчание, пока Мак размышлял над тем, что сказал Иисус.
— И куда же в таком случае попадаем мы? — Мак испытывал такое чувство, будто задает этот вопрос от лица всего человечества.
— Ровно туда, где должны были находиться с самого начала. В самый центр нашей любви и наших чаяний.
Снова повисла пауза, а за ней:
— Кажется, этого мне хватит для жизни.
Иисус усмехнулся.
— Я рад это слышать, — после чего они оба засмеялись."
"На этот раз никто ничего не говорил. Тишина опустилась, словно одеяло, и все, что слышал теперь Мак, — биение воды о причал.
