Автор
Калифорнийская жизнь, веселье и трагедия: таковы первые вдохновляющие страницы "Хлеба с ветчиной". Книга захватывает читателя от легендарной вечеринки до ярмарок скачек и до самого Перл Харбор, оставляя память об эпических путешествиях души и тела. 244 страницы — всего лишь начало великой истории, запечатленной Буковски на бумаге....
— Он пришел и забрал меня. Он в бешенстве! Хочет убить тебя!
— Не беспокойся, мам. Если он полезет на меня, я надеру ему задницу, как мальчишке, обещаю тебе.
— Генри, он нашел твои рассказы и прочитал их!
— Его никто не просил делать этого.
— Он нашел их в комоде! Он стал читать и прочитал все!
У меня было написано десять или двенадцать рассказов. Дайте человеку пишущую машинку, и он станет писателем. Я спрятал свои произведения под бумажную обивку в ящике для нижнего белья.
— Ну что ж, — сказал я, — старик повсюду сует свой нос, пора прищемить ему кончик.
— Он обещал убить тебя! Он сказал, что его сын не может писать такую гадость и что ты не можешь жить с ним под одной крышей!
Я взял ее за руки и сказал:
— Мам, пойдем домой, а там видно будет, что он сделает…
— Генри, он выбросил на газон всю твою одежду, даже грязную! И печатную машинку выбросил, и чемодан, и твои рассказы!
— Рассказы?
— Да, в первую очередь…
— Я убью его!
Я отстранил мать с дороги и пошел через 21-ю к Лонгвуд-авеню.
— Генри, Генри, не ходи туда.
Бедная женщина схватила меня сзади за рубашку.
— Генри, умоляю, сними себе где-нибудь комнату! У меня есть десять долларов! Возьми деньги и уходи!
Я остановился. Мать протянула мне десятку.
— Перестань, мам. Сейчас я с ним разберусь.
— Генри, возьми деньги! Ради меня. Ну, сделай это ради своей матери!
Я не выдержал.
— Ну, хорошо… — взял деньги и положил в карман. — Спасибо, мам, это приличная сумма.
— Пустяки, — сказа она, — я люблю тебя, Генри, но ты должен уйти, — и побежала впереди меня.
Когда я подошел к дому, то увидел интересную картину: все мои вещи были разбросаны по газону — одежда грязная и чистая, открытый чемодан с носками, трусами, пижамой и старым халатом — куча хлама на газоне и на тротуаре. Ветер разнес повсюду страницы моей рукописи, они были даже в сточной канаве.
Мать забежала на веранду и вошла в дом, я крикнул ей вслед, чтобы отец мог слышать:
— СКАЖИ, ПУСТЬ ОН ВЫЙДЕТ, И Я ОТОРВУ ЕМУ ЕГО БЕЗМОЗГЛУЮ ГОЛОВУ!
Первым делом я занялся своей рукописью.
