Автор
Калифорнийская жизнь, веселье и трагедия: таковы первые вдохновляющие страницы "Хлеба с ветчиной". Книга захватывает читателя от легендарной вечеринки до ярмарок скачек и до самого Перл Харбор, оставляя память об эпических путешествиях души и тела. 244 страницы — всего лишь начало великой истории, запечатленной Буковски на бумаге....
Вытащив из карманов выигранные купюры, я бросил их в шкаф, подхватил бутылку, вскрыл и наполнил стаканы.
— Блядь, — удивился Быстроногий, глядя в свой бумажник, — я почти пустой.
— Я тоже, — отозвался Джимми.
— Интересно, у кого все деньги? — спросил я.
По части выпить они были слабаки. Виски с вином действовали на них смертельно. Обоих штормило.
Быстроногий завалился на комод и уронил пепельницу. Она раскололась пополам.
— Подними, — сказал я Быстроногому.
— Нужно больно в говне ковыряться, — отмахнулся он.
— Я сказал, подними!
— Я не буду поднимать твое дерьмо.
Джимми встал и поднял осколки.
— Убирайтесь отсюда, — велел я.
— Когда захочу, тогда и уйду, — заявил Быстроногий.
— Ладно, но если ты еще раз откроешь свой рот и скажешь хоть одно слово, твоя морда станет похожей на жопу бегемота.
— Все, Быстроногий, пошли, — вмешался Джимми.
Я открыл дверь, и они, пошатываясь, вышли в коридор. Я проводил их до лестницы. На площадке мы остановились.
— Хэнк, — сказал Джимми, — увидимся как-нибудь.
— Все нормально, Джим…
— Послушай-ка, ты… — открыл свою пасть Быстроногий.
Я заткнул его прямым с правой в зубы. Он рухнул и покатился вниз по ступенькам. Быстроногий был примерно моего роста — шесть и одна восьмая фута. Шуму он наделал на весь блок. В вестибюле хозяйка беседовала с двумя филиппинцами, они лишь посмотрели на скатившегося сверху парня и продолжили разговор. Тот лежал лицом вниз и не шевелился.
— Ты убил его! — заорал Джимми и бросился вниз.
Он подскочил к приятелю и перевернул его. Нос и рот у Быстроногого были в крови. Джимми посмотрел на меня и сказал:
— Ты не прав, Хэнк…
— Да, и что ты сделаешь?
— Я думаю, — ответил Джимми, — мы скоро навестим тебя снова и…
— Подожди-ка минутку, — прервал его я, вернулся в комнату и плеснул себе вина.
Мне не нравились бумажные стаканчики Джимми, я по привычке пользовался своей банкой из-под студня с грязной этикеткой. Прихватив банку, я вернулся на лестницу.
Быстроногий уже очнулся. Джимми помог ему подняться на ноги и теперь поддерживал, забросив одну его руку себе на шею.
— Ну, что вы хотите мне сказать? — спросил я сверху.
— Ты безобразный человек, Хэнк. Тебя надо проучить, — сказал Джимми.
— Ты хочешь сказать, что я некрасивый?
— Я говорю, что ты поступаешь безобразно…
— Слушай, забирай своего друга и вали отсюда, пока я не спустился и не добил его!
Быстроногий поднял окровавленную голову.
