Автор
Калифорнийская жизнь, веселье и трагедия: таковы первые вдохновляющие страницы "Хлеба с ветчиной". Книга захватывает читателя от легендарной вечеринки до ярмарок скачек и до самого Перл Харбор, оставляя память об эпических путешествиях души и тела. 244 страницы — всего лишь начало великой истории, запечатленной Буковски на бумаге....
Через некоторое время он вышел и, даже не взглянув на меня, удалился. Прошло минут пять или десять перед тем, как появился директор и сел напротив меня. Это был солидный мужчина с копной белых волос, вместо галстука у него была голубая бабочка. Он выглядел как настоящий джентльмен. Звали его мистер Кнокс. Мистер Кнокс скрестил руки на груди и стал молча смотреть на меня. После такой выходки у меня появилось сомнение в том, что он джентльмен. Похоже, директору тоже хотелось унизить меня, поиздеваться, как и всем остальным.
— Ну, — разродился он наконец, — расскажи мне, что произошло.
— Ничего не произошло.
— Ты избил Билли Шеррила. Его родители захотят узнать, за что.
Я не ответил.
— Ты думаешь, что можешь распускать руки, как только тебе что-нибудь не понравится?
— Нет.
— Тогда почему ты делаешь это?
Я промолчал.
— Ты считаешь себя лучше других ребят?
— Нет.
Мистер Кнокс держал в руках большой нож для вскрытия писем и водил им взад-вперед но зеленому войлочному покрытию стола. Перед ним стояла огромная чернильница и пенал с четырьмя ручками.
— Тогда почему ты так поступаешь?
Молчание. Нож проследовал вперед-назад. Зазвонил телефон. Он снял трубку.
— Алло? О, миссис Курби? Что он? Что-что? Не можете навести порядок? Послушайте, я сейчас занят. Хорошо. Я перезвоню, как освобожусь…
Директор повесил трубку, одной рукой отбросил белую прядь волос, упавшую на глаза, и снова посмотрел на меня.
— Почему ты причиняешь мне столько хлопот?
Вопрос остался без ответа.
— Ты думаешь, что ты крутой, да?
Я упорно молчал.
— Крутой пацан, так?
Над столом мистера Кнокса закружила муха. На мгновение она зависла над зеленой чернильницей, потом села на ее черную крышку и принялась потирать свои крылья.
— Отлично, малыш. Ты крутой, и я крутой. Давай пожмем друг другу руки.
Я не считал себя крутым и руки ему не подал.
— Ну, дай мне руку.
Я протянул, он взял и слегка потряс. Затем посмотрел на меня. Глаза у него были светло-голубые, светлее, чем его голубая бабочка.
— Я хочу поздравить тебя, как крутой крутого.
Рукопожатие стало еще крепче."
"— Как ты считаешь, я — крутой парень?
Я крепился и молчал.
Он сдавливал мои пальцы все крепче и крепче. Я чувствовал, как кость одного пальца, словно лезвие бритвы, впивается в плоть другого. Перед глазами поплыли красные звезды.
