Автор
Роман американского писателя Чарльза Буковски о становлении человека, рассказанный глазами впечатлительного мальчика. Герой постепенно открывает для себя противоречия взрослого мира, сталкивается с его лицемерием и тщеславием, находит утешение в алкоголе и женщинах. История личного...
— И чем ты занимаешь весь день?
— Лежу в кровати.
— Это ужасно.
— Нет, это прекрасно. Мне нравится.
— Так не очень больно?
— Да все нормально. Продолжайте.
— И что же прекрасного в твоем лежании весь день напролет?
— Я могу ни с кем не видеться.
— И тебе нравится это?
— О, да.
— Ну, и что дальше?
— Иногда я слушаю радио.
— А что ты слушаешь?
— Музыку. Разговоры людей.
— А о девочках ты думаешь?
— Конечно. Но это бессмысленно.
— Нет, ты не должен так думать.
— Мне больше нравится слушать пролетающие аэропланы. Они появляются каждый день в одно и то же время. Я точно засек время каждого. Ну, скажем, я знаю, что один из них пролетит в 11:15. В 11:10 я начинаю вслушиваться. Я пытаюсь ухватить самый первый звук. Иногда мне кажется, что я слышу его, иногда я не вполне уверен, но со временем я начинаю отчетливо слышать его еще задолго до назначенного времени. Я слышу, как звук нарастает, и в 11:15, когда аэроплан пролетает над самой головой, звук достигает своего пика.
— Ты занимаешься этим каждый день?
— Нет, только когда мне надо идти в больницу.
— Перевернись, — попросила мисс Аккерман.
Я перевернулся. И тут в соседнем кабинете закричал мужчина. Беспокойное соседство. Он орал во всю мощь.
— Что это такое с ним делают? — спросил я.
— Моют.
— И из-за этого он так вопит?
— Да.
— У меня более тяжелый случай, чем у него, — похвастался я.
— Нет, у тебя нет."
"Мне нравилась мисс Аккерман. Украдкой я разглядывал ее. Ее круглое лицо нельзя было назвать прекрасным, но зато ее привычка носить свою сестринскую шапочку на бойкий манер и большие карие глаза были восхитительными. Когда она пошла выбрасывать окровавленные салфетки, я оценил ее походку. Да, конечно, это была не мисс Гридис, и я видел много женщин с фигурой получше, но от нее исходило какое-то тепло. Мисс Аккерман, в отличие от многих представительниц ее пола, заботило не только то, что она женщина.
— Когда закончим с твоим лицом, — сказала мисс Аккерман, — я положу тебя под ультрафиолет. Следующая процедура послезавтра в 8:30 утра.
После это мы уже больше не разговаривали.
Когда возня с лицом была закончена, я нацепил защитные очки, и мисс Аккерман включила машину, излучающую ультрафиолет.
Машина издавала умиротворяющий тикающий звук. Возможно, это был автоматический таймер или потрескивал нагревающийся металлический отражатель на лампе. Было уютно и покойно, но лишь только я подумал об этом, как сразу понял, что все эти процедуры бесполезны.
