Зима затянула степь толстыми шкурами снега, а верный Лашкевич следовал за Аном Нестором по запорошенной дороге. Черногвардейцы в санях охраняли несчастного Махно, который жалуется на трудности в жизни анархического общества.
Шённ… данке! – благодарно зашептал майор, и на его глаза навернулись слезы. Он прижал револьвер к груди, осмотрелся. Увидел безлюдное место между глухой стеной управы и акацией, направился туда.
Никто не последовал за ним. Молча проводили его взглядами.
Майор подошел к акации, прислонился к толстому стволу. Долго смотрел на площадь, на снующих по ней людей. Поднял взгляд выше, увидел крыши домов, летающих в небе голубей… Еще выше…
Какое огромное небо над этой дикой землей, населенной непонятными варварами, которые воюют не по правилам, расстреляв из пулеметов гусарский эскадрон, прекрасных, доверчивых юношей.
Огромное небо… Облака. Куда они плывут? Может быть, туда, к Нижней Саксонии, к родному Ганноверу, к волшебным долинам Везера и Лейне.
Ах, лучше бы он воевал где-нибудь во Фландрии.
Сухо щелкнул выстрел. Небо зашаталось, закружилось и померкло…
Лишь на следующее утро Юрко Черниговский доложил, что связь с Екатеринославом налажена.
– Нагайка помогла? – спросил Махно.
– Та всыпалы… – усмехнулся Юрко. – Од души!
На почте Нестор медленно расхаживал по помещению, поглядывая на телеграфиста. Сочинял текст.
– Записуй! Катеринослав. Военному коменданту герру… шо там у них за герр?
– Герр генерал Шлиппе, – подсказал телеграфист.
– Ну, этому, значит, герру…
Хлопцы помирали со смеху от произношения Махно.
– Пиши дальше. Ультиматум! – Нестор наслаждался звучанием этого слова и повторил его еще раз: – Ультиматум!.
