Зима затянула степь толстыми шкурами снега, а верный Лашкевич следовал за Аном Нестором по запорошенной дороге. Черногвардейцы в санях охраняли несчастного Махно, который жалуется на трудности в жизни анархического общества.
Это как туберкулез. Будут времена кажущегося выздоровления. Но кризис однажды наступит!..
Со звоном колокольчика в штаб вошел запыхавшийся Левадный. По его лицу было видно, что он не с добрыми вестями.
– Шо у тебя?
– За Каменкой, возле Старых Кайдаков, наскочилы на петлюровску разведку. Полковник Самокиш пидходить з Кременчуга на подмогу своим. Разведка доносит, у нього корпус!
– Понял. – Нестор поднялся со стула, посмотрел на прокурора, лицо его поскучнело. – Ну, насчет туберкулеза… тут я с вами мог бы поспорить! Но – не буду! Нету времени! – Он неожиданно протянул ему руку, и тот машинально ее пожал.
– Можно, и я? – спросил похожий на медведя махновец.
– Тебе – нельзя, – ответил Махно и повернулся к Каретникову: – И тот значочок, шо на нем, не снимай. Пусть так и едет на тот свет со своим законом…
– Пошли! – Каретников поднял слегка обмякшего прокурора со стула и подтолкнул его к двери.
Кирилл Игнатьевич нашел, однако, в себе силы, вскинул удлиненную бритую голову.
– До свидания всем! – сказал он. – Похоже, скоро увидимся! И запомните: это не заря русского крестьянства, это начало конца!
Дверь отозвалась на его уход заливистым звоном колокольчика. Затем неподалеку прозвучал выстрел.
Они шли по городу. Светало. На шаг впереди Нестора шел Юрко, сзади несколько махновцев, один из которых тащил на плече «Льюис».
Еще издали Махно заметил отпечатанный крупными буквами собственный «приказ». Он был наклеен на кирпичную стену дома. И подпись увидел – «Главнокомандующий». Крупно набрано! И на многих других домах белели такие же листы…
Махно обратил внимание на афишную тумбу с обрывками устаревших призывов и объявлений. Обошел кругом.
"Следы куда-то исчезнувшей бурной и праздной жизни! А на улицах пустота. Только где-то далеко еще трещали выстрелы, а кто с кем схватился – неизвестно.
С другой стороны улицы, придерживая одной рукой шашку (другая на перевязи), к ним подбежал Трохим Бойко.
