Зима затянула степь толстыми шкурами снега, а верный Лашкевич следовал за Аном Нестором по запорошенной дороге. Черногвардейцы в санях охраняли несчастного Махно, который жалуется на трудности в жизни анархического общества.
Между тем Юрко извлек из карманов задержанных золотые украшения, цепочки, мраморных слоников, часы…
– Може, вы нас назад в тюрьму доставите? – дергался другой блатарь и, обрывая на своем пальто пуговицы, закричал: – Мало нас царизм дыбил! Мало нас жандармы трюмили!..
– В тюрьму захотел? – недобро усмехнулся Махно. – Тюрьмы больше не будет!
– Оны, батько, хотели снасильничать в той квартири, – сказал Юрко. – И матир, и дочку…
– А че? – спросил дерзкий. – Ну… намаялись без женского присутствия, как кобели на цепи… А насчет грабежу, так мы слыхали, и ты, батька, по этому делу прохвессор! Шо ж ты тянешь на нас? Мы, просю пардону, родня!.
И вот тут Махно вышел из себя. Молниеносно выхватил из кобуры свой «уэбли» и разрядил его, не особенно целясь, в троих по очереди. Двое упали замертво, а третий, шатаясь, остался на ногах. Потом опустился на колени…
Десятки лиц, прильнувших к окнам, тотчас исчезли будто ветром сдуло.
– Добейте, – приказал Махно, повернулся и пошел дальше.
Улица была пуста. Какой-то юноша-очкарик высунулся из окна второго этажа.
– Палачи! – кричал юноша. – Людей убиваете, как скотину на бойне!..
– Дай, батько, я на него патрон срасходую, – сказал мрачный махновец. – Шашкой не достать!
Он снял с плеча «винт», но Махно отвел ствол в сторону:
– Не надо! Дурной пацан! А славы на весь город…
Кто-то из домашних заткнул очкарику рот, его оттащили в глубь комнаты. Закрыли окно.
– Обидно, батько! – проворчал махновец.
Послышался цокот лошадиных копыт, фырчание автомобильного мотора. Группа конных махновцев сопровождала автомобиль, в котором гордо восседал Тимош Лашкевич с помощником. Автомобиль был забит саквояжами, банковскими мешками, чемоданами. Позади автомобиля вился, подхваченный морозным ветерком, шлейф сизого дыма.
– Батько! – окликнул Нестора Лашкевич, как только автомобиль притормозил.
– Вези на станцию, загружай в вагон. И жди там. – Тревожные предчувствия мучили Нестора. У отцов анархизма ничего не было сказано о том, как вести себя в захваченных городах."
"У магазина с шикарной вывеской «Дамское белье г-жи Мирулевой и г-на Дитц, а также шароварные юбки для дам-велосипедисток.
