Зима затянула степь толстыми шкурами снега, а верный Лашкевич следовал за Аном Нестором по запорошенной дороге. Черногвардейцы в санях охраняли несчастного Махно, который жалуется на трудности в жизни анархического общества.
Пожалуй, впервые Нестор увидел, что не молод уже Трохим и тяжел для войны.
– Так шо, батько, Чечеловку и Озерный базар почистылы. Петлюровци тилькы на якийсь Сурский улыци осталысь. Там той, новый леватор, з бетону… не пидийты.
– Пусть сидят, пока не сдохнут… А шо с рукой?
– Та ничого… Пуля.
– У хирурга был?
– Був… Тут, в городи, удобно: прямо на улыци вывишено, де якый дохтор. Дывлюсь, а тут рядом, зразу ж за вуглом, той… як його… енеролог. Он ще поначалу отказувався.
Махно расхохотался. Настроение у него после прочтения собственого приказа явно улучшилось.
– Дохтор сказав, шо через недилю заживе, як на собаци… А ты чого регочешь, батько!
– Хорошо, шо он тебе только руку полечил. Мог бы и что-то другое. У него б это даже лучше получилось… Гордись, Трохим! На старости лет у венеролога побывал!
– Ну, у енеролога.
– Он, Трохим, главным образом срамными делами занимается. Хорошо хоть, шо не додумался тебя почистить, як кабанчика!
Теперь уже гоготало все окружение Нестора.
Вдруг они услышали крики, раздававшиеся из окна третьего этажа.
– Помогите, помогите! Люди добрые!.. – кричала простоволосая, растрепанная женщина.
– А ну, Юрко! – скомандовал Нестор. – Быстро!
Его адъютант, а за ним и еще несколько махновцев мгновенно исчезли в подъезде и вскоре вытолкнули на улицу трех порядком побитых граждан, одетых в явно не подходящие для их облика пальто, краги и штиблеты.
– С какого села? – спросил Махно, подозревая, что так преобразились его бойцы.
– Ты че, дяха! Че ты прикинул, ше я с села? – дерзко спросил один из задержанных, характерно, по-блатному шепелявя. – И где ты меня мог видеть в селе? Че я там за…
Тут он тяжко ухнул, проглатывая слово. Это один из махновцев наградил его тычком приклада по хребту.
– Не выкаблучивайся! Отвечай батьке Махно як попу на исповеди! – с обидой за своего кумира крикнул в лицо дерзкому блатарю Юрко.
– Да мы че? – обиженно произнес блатной. – Раз это, я дико извиняюсь, батька Махно, то мы… это… просим пардону. По роковой ошибке куда-то не туда ввинтились.
– Вас не для того из тюрьмы выпустили, чтоб грабить, – мрачно процедил Махно. – Вам волю дали… Волю!..
