Зима затянула степь толстыми шкурами снега, а верный Лашкевич следовал за Аном Нестором по запорошенной дороге. Черногвардейцы в санях охраняли несчастного Махно, который жалуется на трудности в жизни анархического общества.
Брешешь! Здесь жрущие и пьющие трепачи в компании бл***й! Загадили залу. Собаки, объедки… Стыдно! «Анархисты»!
– Замечание… э-э… справедливое. Но, товарищ Махно… не сегодня завтра немцы будут в Ростове, – залепетал растерявшийся «мундир». – Последний ужин в братской, так сказать, компании… Просим присоединиться!
– Где можно помыться и поспать? – спросил Махно.
– Там, на третьем этаже, – показал наверх оратор.
Махно повернулся, чтобы уйти, но «мундир» задержал его:
– Минутку, Нестор Иванович!
– Ну, шо еще? – недружелюбно отозвался Махно.
– Вас тут искали. Вроде бы тоже из Гуляйполя.
– Кто?
– Не представились…
– Почему вы решили, шо из Гуляйполя?
– Так они спросили, нет ли кого из Гуляйполя? На минуту зашли, спросили. И исчезли.
– Как хоть выглядел? Молодой, старый?
– Уже вечер был, темновато: не разглядели.
– Спасибо и на том. – И Нестор покинул зал.
Побродив по коридорам, он нашел какую-то каморку, заваленную одеялами, пальто, шубами, шляпами, коробками с обувью и почему-то пулеметными лентами.
А этажом ниже развернулась нешуточная работа. «Дамы» под руководством человека в мундире, подоткнув подолы, мели и мыли тряпками пол. Анархисты вольных республик Украины гремели посудой: тарелками, бокалами, столовыми приборами. Все это добро летело через окно на улицу, нарушая тишину ночного Ростова лязгом и звоном.
– И шоб все было чисто! – покрикивал «мундир». – Шоб нас не стыдили заслуженные деятели движения!
– Уймись, Теодор! – упрекнула его вспотевшая распатланная дамочка.
– Между прочим, это узурпаторские методы, которые мы отвергаем! – ворчал один из уборщиков.
– Ты это Нестору Махно скажи! – ответил «мундир». – У меня в кармане семечек меньше, чем он пострелял народу…
Ранним утром в Доме федерации анархистов кто-то, громко топая по коридорам, стучал в каждую дверь и орал басом, от которого, кажется, дрожали стекла:
– Эй, Махно! Где ты, козачий сын? Отзовись!
Нестор поворочался под шубой, но не высунулся, а только перевернулся на другой бок.
"В каморку заглянул огромный, увешанный гранатами человек. Тот самый «цирковой борец», что недавно предлагал Нестору пойти вместе с ним.
– А ну просыпайся!
Махно нехотя выглянул из-под меха. Узнал.
– Опять ты? – И снова нырнул под шубу.
Однако незнакомец стащил с него драгоценное манто:
– Вставай! Немцы уже под Ростовом! Клянусь Одессой!
Нестор протер глаза.
