Автор
Паулина – еще раз повторяет: последний срок для заселения был в понедельник. Сегодня четверг, завтра — первый сентября! Как она вообще может так думать? Я застаиваюсь на пороге комендантской каморки, ожидая решения этой абсурдной ситуации.
– Паулин, твой отец правда перевел мне деньги, – Волков осторожно делает шаг в мою сторону и выставляет ладони вперед, словно подкрадывается к загнанному в угол хищнику, который в любой момент способен броситься и укусить.
Я прижимаюсь лопатками к спинке кровати, подтягиваю ноги к подбородку, стремясь максимально увеличить расстояние между нами, пока Паша медленно его сокращает.
– На продукты и коммуналку…– продолжает Волков мягким, просящим голосом, от которого у меня сводит зубы. – Но это было один раз, Линка! То, что Соня тут несла, это полный бред!
– Уйди…– хриплю задушено я.
– Лина, ты сама подумай…– Паша тормозит у самой кровати, и его голос звучит громче, – мне делать, что ли, больше нечего?!
– Я хочу побыть одна. Уйди…– шиплю, а внутри будто вулкан взрывается от боли, обиды и унижения. Не выдерживаю и начинаю орать: – сволочь! – запускаю в него подушкой, кричу. Словно плотину прорывает. – Уйди! Просто уйди!
– Лина, да успокойся ты! Давай поговорим. Без истерики, – беспомощно бормочет Паша и подается ко мне в попытке обнять.
Вырываюсь. Словно разъяренная кошка царапаю его по лицу.
Он отшатывается. Шокировано смотрит на меня, приложив ладонь к тонким красным полоскам на щеке.
Я сама впадаю в ступор.
Я не ожидала такого от себя.
– Уйди…пожалуйста…уйди, – шепчу онемевшими губами.
Его лицо расплывается перед глазами. С трудом распознаю мимику: как поджимает губы и хмурит брови. Как смотрит на меня тяжело, обдумывая, как лучше поступить.
– Хорошо, – наконец, глухо выдает он. – Сейчас я уйду.
Я отворачиваюсь, кусая губы. На Волкова больше не смотрю. Лишь вздрагиваю, когда за ним мягко захлопывается дверь.
Минут пять пялюсь бездумно в стену перед собой. Ощущение, что размазало бетонной плитой. И эта плита – моя реальность.
Звуки входящих сообщений выдергивают из забытья. Телефон разрывается в кармане брошенных джинсов.
В чате профкома сотня сообщений, и все они посвящены нескольким скринам.
У меня останавливается дыхание, ведь я понимаю, в какой момент сделаны эти снимки. Мой прямой эфир, в который случайно попала Соня в тот день, когда обнаженной пришла к Паше…
Мои руки трясутся. Мне не хватает воздуха!
Я понятия не имею, кто слил эти скрины. Но, очевидно, все будут думать на меня.
