Автор
Паулина – еще раз повторяет: последний срок для заселения был в понедельник. Сегодня четверг, завтра — первый сентября! Как она вообще может так думать? Я застаиваюсь на пороге комендантской каморки, ожидая решения этой абсурдной ситуации.
– Че ты молчишь, дрянь? Продумала все? Моего парня ловко прибрала к рукам, но мало! Еще решила мое место в профкоме занять? Зря надеешься! Скажу слово, и тебя из универа выпрут, не то, что из студсовета! А Паше на самом деле плевать на тебя! Ты для него удобная, проплаченная подстилка…"
"Я вздрагиваю, когда на моих глазах Волков вдруг грубо хватает девушку за подбородок и чеканит ей в лицо таким тоном, от которого у меня мороз по коже:
– Закрой рот!
– Что? Ударишь меня? – Соня задирает нос и с вызовом смотрит на Пашу.
– Заткнись! Что ты несешь?! – Паша перехватывает Соню за запястье и пытается вытолкнуть из комнаты, оборачиваясь ко мне и говоря: – не слушай ее. Лин, я все объясню…
– Ну объясни, – истерично смеется Соня, силясь отобрать у Паши свою руку. – Он с тобой за деньги, которые твой папашка кидает ему на карту.
– Ты больная?! Выйди отсюда, – рычит Волков и, не церемонясь, в полную силу выталкивает из комнаты Рязанцеву, которая распаляется больше. Орет на весь дом, отчаянно сопротивляясь и прожигая меня взбешенным, полным злого триумфа взглядом:
– А ты знала, что твоей отец перечисляет ему деньги? Знала? Он сказал тебе? Нет?! А мне сказал! Так и сказал, что только из-за денег тебя держит! Чтобы я не пережива…
Последнее слово обрывается оглушающе хлопнувшей дверью, которая чудом не припечатывает по носу Софии.
– Да пошли вы! Оба! – доносится глухое и очень искреннее заявление из коридора, а затем я слышу удаляющиеся шаги.
Мы с Волковым остаемся одни. Воздуха словно нет. Он сгорел в костре этого липкого вранья.
– Лина…– Паша медленно оборачивается ко мне. Знакомым нервным жестом ерошит волосы на затылке.
Смотрит виновато. Сволочь. Хочется выцарапать ему глаза! Только сначала умереть…Сбросить кожу, будто я змея. Эту я уже носить не могу. Она вся грязная.
