Автор
Паулина – еще раз повторяет: последний срок для заселения был в понедельник. Сегодня четверг, завтра — первый сентября! Как она вообще может так думать? Я застаиваюсь на пороге комендантской каморки, ожидая решения этой абсурдной ситуации.
– Молчишь, дрянь? Нечего сказать?
– София, прекрати! О чем ты? – Паша отстраняет ее, удерживая на вытянутых локтях, и заглядывает в заплаканное лицо.
– О чем? О чем? А ты не в курсе, да, мудак? Вот об этом! – София вскидывает руку и пихает ему в лицо телефон.
За спиной Волкова мне не виден экран, но я проваливаюсь куда-то очень низко, когда спустя секунду Паша рычит:
– Блять…Откуда эта хрень?!
– Ты меня об этом спрашиваешь? – взвизгивает София, округляя свои и без того широкие глаза.
– Соня, прикуси язык! – рычит на нее Волков, встряхивая за плечи. – Ты сейчас нарываешься на неприятности…
– Неприятности? Куда еще больше? – орет в истерике Рязанцева, перебивая Пашу. – Теперь весь универ будет обсуждать меня не как звезду профкома, а порнохаба! Завидная слава, ничего не скажешь! – Ее гневный взгляд вновь упирается в меня: – я тебя засажу, поняла?!
Соня снова начинает трепыхаться в руках Паши, и я уверена, если бы не он, она бы накинулась на меня как бойцовская собака, пока я растерянно пытаюсь понять, о чем говорит Рязанцева.
– Стремно, да.
Не сильно, но вполне заметно отпихивает девушку от себя, подталкивая на выход, к распахнутой настежь двери.
– Ты идиот, Волков? Не видишь, чье имя на скрине? Это она! Она разослала все эти снимки! – София толкает его в ответ и упорно рвется ко мне.
Я ничего не понимаю. Какие снимки?
– Соня, ты бредишь. Паулина была со мной, она не могла… – Паша, хмурясь, даже головой качает, будто отметая саму эту мысль подальше от себя.
– Никогда бы так не поступила? А давай спросим у нее! – переводит бешеный взгляд на меня.
