Автор
Паулина – еще раз повторяет: последний срок для заселения был в понедельник. Сегодня четверг, завтра — первый сентября! Как она вообще может так думать? Я застаиваюсь на пороге комендантской каморки, ожидая решения этой абсурдной ситуации.
Коротко мне улыбнувшись и крутанувшись на тоненьких шпильках, ПростоСоня уплывает к лифту, цокая гвоздями каблуков по бетону и окутывая пространство старенького подъезда ароматом нишевых духов.
– До свидания, – растерянно бормочу, захлопывая за ней дверь.
Мои ощущения разделились надвое. И я не могу понять, что чувствую больше: обиду за оскорбление или непонятное дикое ликование, что эта кукла не так все поняла. Однако я и не собиралась ей ничего объяснять. Пусть Волков сам разбирается со своей ненасытной Барби, только в обед стонавшей от него где-то в подсобке.
Сколько ей вообще надо, а?!
Глубоко вдохнув, облокачиваюсь спиной о дверь. Смотрю в телефон, а там творится настоящий ад после появления в кадре Сони.
Алтайский мед: ни фига себе сиськи! Доставка на дом. Обмажу бесплатно. Мой тел. 8904…
Блокирую слетевшего с катушек пасечника. Как могу, успокаиваю всех, лепя какой-то малоубедительный бред, что это был такой розыгрыш. А саму при этом не отпускает мысль, на что способна Рязанцева и как сильно она может навредить мне в универе?
Глава 17.
Павел
На приборной панели – час ночи. Это не самое позднее время, когда я возвращаюсь домой с работы, тем не менее я смертельно устал, и пальцы левой руки, сжимая руль, едва слушаются. Как и пальцы правой руки, в которых покручиваю телефон. В нем примерно миллион пропущенных звонков и столько же сообщений без ответа. Все они от одного абонента, и я уверен, что даже в такой поздний час этот абонент возьмет трубку. Но фокус в том, что я еще не решил, хочу ли перезванивать.
Фары встречных машин ослепляют. Промаргиваюсь и не отказываю себе в удовольствии смачно зевнуть.
Московские дороги не спят. Никогда. Движение в пятницу ночью как бесперебойный конвейер, но путь от автосалона, в котором работаю несколько лет, до хаты могу проехать закрытыми глазами, и это немного облегчает мое состояние, ведь я могу не думать о том, что, если пропущу нужный съезд, буду кружиться еще как минимум двадцать минут.
Телефон в ладони снова вибрирует и, инстинктивно бросив на него взгляд, успеваю уловить послание:
Соня: я тебя ненавижу
Блять, да что ж такое-то?!
Стиснув зубы, подключаю гарнитуру и жму на дозвон.
– Я ненавижу тебя! Ненавижу, понял? – истерично вопит Соня на весь салон тачки, отчего ладонь с рулем дергается, и я левыми колесами вылетаю на встречку. Это пиздец как отрезвляет, ведь Рязанцева не просто истерит, она ревет белугой.
