Автор
Паулина – еще раз повторяет: последний срок для заселения был в понедельник. Сегодня четверг, завтра — первый сентября! Как она вообще может так думать? Я застаиваюсь на пороге комендантской каморки, ожидая решения этой абсурдной ситуации.
– Этот заезд ты пропускаешь, – категорично заявляю я, глядя другу в глаза.
– С хуя ли? А ты ниче не попутал, сынок? Кто здесь папа? – оскалившись, он сбрасывает мои руки и толкает ладонями меня в грудь, отчего я машинально делаю шаг назад.
– Мужики, время – деньги! – нетерпеливо орет Ян, наш букмекер, зависнув над тотализатором. – Рязань, ты в теме или че?
– Он не участвует, – я успеваю выкрикнуть раньше Рязанцева. – Лука, послушай…
– Нет, это ты меня послушай… – друг снова толкает меня в солнечное сплетение и надвигается точно хищник.
– Это дурь. Вот, что это такое. А ты вспыльчивый дурак.
– Плевать! Даже у дураков есть свои принципы. Эта лысая сука меня уделала в прошлый раз. Думаешь, я так просто это оставлю?
– Але, мужики, хорош! Я, короче, погнал. Как разберетесь между собой, дадите знать, – слышится на периферии бубнеж Яна.
– Он тебя провоцирует, Лука. Этот участок не для тебя, пораскинь своими укуренными мозгами, – я делаю шаг к другу и несильно стучу ему указательным пальцем по виску.
Рязанцев снова под чем-то. Это явно не что-то тяжелое, скорее самокрутка с травкой, но слишком часто друг стал налегать на допинг. И меня это беспокоит! Хотя бы потому, что его родакам абсолютно на него плевать, у них своя насыщенная жизнь. И, кроме меня, беспокоиться особо и некому."
"– Я не наркоман, понял?! – Лука агрессивно раздувает ноздри, шипя мне это прямо в лицо.
– Продолжишь в том же духе, и ты им станешь!
Мне нужно сбавить тон и снизить обороты нашего разговора. Просто, блять, быть убедительным. С ним только так работает. А доораться мы можем и до разбитых морд, такое уже бывало.
– Да пошел ты! У меня все под контролем. И я буду участвовать в сегодняшнем заезде, нравится тебе это или нет. Какого хера ты лезешь вообще?!
Сука, как маленький!
– Лука, – я резко притягиваю его упрямую башку к себе и соединяю наши лбы, – не глупи, братишка, – прошу друга.
Лука растягивает губы в улыбке, а потом и вовсе ржет. И меня тоже разом отпускает.
Остыл. Можно выдыхать.
