Автор
Паулина – еще раз повторяет: последний срок для заселения был в понедельник. Сегодня четверг, завтра — первый сентября! Как она вообще может так думать? Я застаиваюсь на пороге комендантской каморки, ожидая решения этой абсурдной ситуации.
Поверить не могу, что Соня мне помогла…
Я дергаюсь к ней, чтобы поблагодарить, но внезапно все резко прекращается. Появившиеся какие-то мужчины постарше в два счета раскидывают десяток парней в стороны словно нашкодивших котят.
– Дисквалифицированы! Оба! На месяц! – в бешенстве орет один из них, высокий и худой, и я узнаю в нем букмекера, который к нам подходил.
– Бля, Ян, ты прикалываешься? – недовольно рычит Лука, небрежно вытирая ладонью кровавую юшку, бегущую из распухшего носа. – Это я вообще-то место нам выбил!
– Да мне по херу, Рязань, мне проблемы с ментами из-за вас не нужны! Правила есть правила! В другом месте хоть убейте друг друга, но не здесь!
– Ой, да и пошел ты, Янчик, задолбал уже детский сад ваш.
– Череп, вали куда хочешь, по херу, – отмахивается от него букмекер. – Все, разошлись.
Толпа вокруг тут же начинает стремительно редеть.
Меня трясет крупной дрожью. Колошматит так, что зубы друг о друга стучат. Хочу поскорее убраться отсюда.
"Я безумно жалею, что напросилась поехать сюда у Паши. Его жизнь оказалась агрессивной и совершенно чуждой. И мне однозначно нет места в этой жизни, где какие-то совершенно глупые проблемы решаются драками, где деньги сводят с ума, а дружба попахивает гнильцой.
Обняв себя руками, я разворачиваюсь с огромным желанием покинуть это поле боя и не видеть этих людей.
Сделав пару быстрых шагов, слышу громкий выкрик Волкова мне в спину:
– Лина! Стой!
Я оборачиваюсь и смотрю на тяжело дышащего Волкова. У него разбита губа и бровь. Я покрываюсь мурашками от этого зрелища, от перенапряжения, в котором находилась последние минуты. От осознания, что и мне чуть не досталось.
– Ты куда? – грозно рычит он.
– К черту! Да хоть куда! Лишь бы убраться отсюда подальше! – в ответ ору я ему.
– Стой на месте. Сейчас вместе поедем.
Плевать.
