Автор
Паулина – еще раз повторяет: последний срок для заселения был в понедельник. Сегодня четверг, завтра — первый сентября! Как она вообще может так думать? Я застаиваюсь на пороге комендантской каморки, ожидая решения этой абсурдной ситуации.
На столе перед Волковым стоит бутылек с перекисью водорода, вокруг которого разбросаны окровавленные тампоны.
Павел ловит мой взгляд. На секунду, а потом кружит по моему лицу внимательным задумчивым прищуром. Следит за каждым моим движением, пока беру чистый диск и смачиваю его перекисью.
Я не обязана это делать. Не должна! Но обхватываю подбородок Волкова и приподнимаю его, спрашивая:
– Твоя сестра знает, как оригинально ее младший брат проводит субботние вечера?
Прикладываю вату к разбитой брови.
Здоровая бровь Волкова изгибается в вопросительную дугу.
– Если бы знала, она давно бы уже была здесь, – усмехнувшись, отвечает он и прикрывает глаза, когда аккуратную промакиваю рану. – Испугалась? – внезапно интересуется, открыв глаза и посмотрев на меня с предельной сосредоточенностью.
– Нет, – отвечаю я и убираю тампон. Смачиваю новый. – Драки – частое явление в моей жизни, – пожав плечами, говорю с нескрываемым упреком и замираю с ватой в руке, глядя на растянутые в улыбке губы Волкова.
– Череп давно нарывался. Он реально перегнул.
– Перегнул насчет Луки или…Сони? – спрашиваю, понизив голос до полушепота. Возможно, я перехожу границу и лезу не в свое дело. Дергаю льва за усы. Но…возможно, я маньячка, и мне хочется услышать и в очередной раз убедиться, насколько дорога ему Соня. Просто раз и навсегда зарубить себе на носу, что Паша никогда не слетит с тормозов из-за меня.
В ответ на мой вопрос Паша меняется в лице. Его улыбка меркнет, на лбу выступает складка, когда говорит:
– Соня тоже…перегнула.
Он про поцелуй Рязанцевой с Кимом?
Я так и стою с ватным диском в руке, замершей в воздухе. Как чокнутая слизываю"
"с лица Паши эмоции, которые касаются Сони.
– Возможно, таким образом она хотела привлечь к себе внимание. Твое внимание… – говорю вкрадчиво.
– Лина…
– Тебе же не все равно? – вопрос срывается с языка прежде, чем успеваю об этом подумать.
– Мы расстались, и Соня вольна делать…
– Да-да! – перебиваю его в сердцах. – Вы расстались, ты говорил, – выпаливаю с плохо скрываемой обидой и грубо толкаю ватный диск на ссадину в уголке губ, отчего Волков тут же шипит, отдернув голову и поморщившись:
– Ссс…ммм… – стонет он.
Я машинально наклоняюсь.
