Автор
В розовых очках мужчины и его англичанка по имени Кира, сидящие за столом, настолько напряжены, что воздух между ними кажется плотным газом. Кирилл тщательно контролирует свой тон, готовясь к важному разговору о том, как управлять домом и отношениях с появившейся подругой....
Узнал о моей фобии, — даже сейчас вспоминаю, как находилась с этой рептилией в одном помещении, и содрогаюсь так, что мышцы сводит. — Повеселился?!
— Повеселился бы, не окажись ты такой хилой!
Боже… Мне снова хочется его ударить! Ненавижу, когда кто-то потешается над моим здоровьем!
— Я не собираюсь на это реагировать, — спокойно сообщаю ему и заодно себе, с трудом контролируя дыхание.
— Больно надо! — выпаливает, но из комнаты моей никак не убирается.
Тогда я, неожиданно для самой себя, решаюсь поднять тему, которая не дает мне покоя едва ли не сильнее потери сознания.
— Там… Во время квеста… Кто-то поцеловал меня…
Между нами будто взрывается воздух.
Я это чувствую… Но реакцию Кирилла трудно понять. Сначала выражение его лица не меняется. Замечаю лишь то, как расширяются зрачки — резко и сразу на максимум. Там и раскручивается буря каких-то эмоций. И лишь пару секунд спустя Кир жестко сжимает челюсти и выразительно тянет носом воздух.
— И ты решила, что это я? — голос звучит как никогда ровно, будто он перестарался скрыть какие-либо эмоции.
— В какой-то момент, да… — решаю идти до конца.
Кирилл молчит. Молчит слишком долго. Рассматривает меня, словно впервые видит — чересчур внимательно и придирчиво.
— Совсем больная? — приглушенно выдыхает, наконец. — Извращенка! А еще братом меня зовешь, — тем же низким, слабовыразительным тембром говорит.
Такого позора, как в эти мгновения, я, наверное, никогда в своей жизни не испытывала. Даже там, в чертовых джунглях, стыд не был таким сильным.
Понимаю, что сердце вновь принимается за усиленную работу, но тормознуть этот процесс не могу. Смирно стою, заливаясь жаром смущения. Кирилл же окидывает меня каким-то странным взглядом. Без своей обычной презрительной ухмылки. Вместо этого… Я вижу, как его скулы алеют. Он отводит взгляд и быстро выходит.
Лишь после этого я могу вдохнуть.
Нет, мне в этом доме точно долго не протянуть… Не хотела маме говорить об обмороке. Но Бойко сам рассказал, едва мы приехали домой.
— Зачем ты вообще пошла на этот квест?
— Потому что Кир меня позвал, а я хочу с ним подружиться.
— Мы должны рассказать ему о перенесенной тобой операции и о том, что тебе ни в коем случае нельзя нервничать."
"— Мне можно нервничать! — горячо протестую. — Просто… — сама себя обрываю. Не могу маме рассказать о змее. Уверена, если бы не эта божья тварь, ничего бы подобного со мной не произошло.
