Автор
В розовых очках мужчины и его англичанка по имени Кира, сидящие за столом, настолько напряжены, что воздух между ними кажется плотным газом. Кирилл тщательно контролирует свой тон, готовясь к важному разговору о том, как управлять домом и отношениях с появившейся подругой....
Что за хрень я, блядь, творю?
— Тридцать три дня? — припоминаю с ухмылкой. — Я активирую первый.
[1]«Large than life», Backstreet Boys.
13
Тебе это нравится? Причинять людям боль…
© Варя Любомирова
— И… что здесь? — сдавленно спрашиваю, когда двигатель с тихим урчанием прекращает работу.
На парковке туман стелется, и клубится густая беспроглядная темнота. В машине, соответственно, тот же мрак царит. Я даже не способна разглядеть лица Кирилла. Вижу лишь очертания его профиля. Когда же он, судя по всему, поворачивается ко мне, различить что-то и вовсе становится невозможным.
Меня немыслимым образом накрывает какое-то недопустимое ощущение дежавю.
Целовал не он!
Перестань об этом думать!
Но мое сердце ёкает и принимается натужно качать кровь. Такая беда, рядом с Бойко я прям чувствую, как оно барахлит. Пугаюсь этого и все равно продолжаю испытывать на прочность. Если и в этот раз выдержит, можно будет расслабиться. Расслабиться и просто жить.
— Пойдем, зануда, — привычно грубо выдыхает Кир.
Я стараюсь оставаться оптимисткой, но вся эта затея мне изначально не нравится. Помня, на что он способен, любое заведение вызывает тревогу, а уж атмосфера этого места…
— В каком приличном клубе владельцы не озаботятся сделать нормальное освещение на парковке? — возмущаюсь я, в очередной раз спотыкаясь в темноте.
— А кто сказал, что он приличный? — доносится вкрадчивый ответ-вопрос Кирилла.
По моей спине проходит озноб. Интуиция подсказывает остановиться, не следовать за ним… Но я продолжаю переставлять ноги, пока мы с братцем не оказываемся в душном задымленном зале.
Сердце вновь принимается усиленно работать. И я, сама не понимая, что творю, беру Кирилла за руку. Хватаюсь, словно перепуганный ребенок за взрослого — по-другому не истолкуешь. Парень тормозит, поворачивается и окидывает меня каким-то странным и таким же тяжелым, как этот воздух, взглядом.
Жду услышать: «Ты же не думаешь, что в случае опасности я буду тебя защищать?». Читаю это в его глазах. И вдруг расстраиваюсь из-за того, что ему на меня плевать.
— Боишься, Центурион?
Даже если и так, ни за что не признаюсь. Вместо этого неожиданно для самой себя выдаю:
— После того, как какой-то козел трусливо украл мой первый поцелуй, мне уже ничего не страшно!
Брови Кирилла сходятся вместе.
