Автор
Диана — решает проблему заказчика и требует семью ночами в обмен. Изумление и сомнение окружающих смешиваются с желанием уладить дело за семь миллионов. Лицо её друга-отца стало жёстче, черты острее, словно прорезавшиеся благодаря страстям и бедам, к которым она теперь готова обратиться....
— Надо же, ещё горячее стала, — сипло выдыхает Темирхан, покручивая пальцами у меня между ног, собирает вязкую, горячую влагу и подносит пальцы к моему рту, быстро проталкивая их внутрь.
Не успеваю понять, что он делает, автоматически обхватывая его пальцы, которыми Хан двигает по языку, разнося мой собственный вкус.
Так порочно и грязно. По-взрослому.
Кажется, Хан понимает мои мысли, кивая. Он сжигает меня тёмным взглядом, усмехнувшись:
— Это только начало, Ди…
И отступает.
Хан оставляет меня сидеть на туалетном столике, разгорячённую и влажную, теперь уже не только от душа.
Вода до сих пор стекает с мокрых волос, и я пытаюсь прийти в себя.
— Не опаздывай к ужину, Ди, — негромко советует Темирхан. — Ужин через полчаса. Тебе хватит времени, надеюсь?
— Я не хочу ужинать с твоей семьёй, — отзываюсь севшим голосом.
— Придётся.
— И как ты меня представишь им?
— Дочь моего друга. Что непонятного?
Смеюсь.
— И твоя жена проглотит эту ложь?
Темирхан качает головой:
— Не твои заботы.
— Хорошо. Я буду на ужине, — цежу сквозь зубы.
— Смотрю, тебе не терпится потрахаться. Семь ночей начнутся тогда, когда я этого захочу.
— А сейчас ты не хочешь? — киваю на твёрдый стояк, выпирающий через ткань его джинсов.
— Облизываешься на мой хер? Можешь потрудиться ротиком! Что касается твоего вопроса, то мне нужно семь ночей, Ди. Полноценный секс… Всё остальное не считается. Если решишь сделать мне минет, в счёт ночи это, кстати, тоже не будет засчитано, — ухмыляется широко-широко, видимо, грязно фантазируя на эту тему.
— Ни за что тебе отсасывать не стану! Да ты… совсем офонарел! Если так, то тогда… тогда не трогай меня!
Злости хватает на то, чтобы свести, наконец, ноги вместе и плотно сжать их в коленях.
— Чтобы до долговых ночей ты меня и пальцем не тронул! — ругаюсь, спрыгнув с туалетного столика и натягивая на тело простынь.
— А ты мне запрети! — предлагает Хан. — Ну или попытайся не течь. Сучка не захочет, кобель не вскочит…
— Да уж в этом папа был прав.
— Чем больше и грязнее ты на меня ругаешься, тем глубже и слаще я буду трахать твой ротик, — угрожает Темирхан, но расслабленно и с довольной улыбкой, а глаза становятся горящими, как два тёмных факела.
— Ты говорил с Ковалем? — стараюсь переключиться на что-то понятное и реальное, а ещё отрезвляющее, потому что пол под ногами тает, когда Темирхан стоит рядом со мной.
— Говорил. Назначил встречу. Он упрям и очень зол.
