В зале полыхнуло пламя сигары полковника, а его тихий потоки смыкались и разбегались под смех Эвадны, приплюснутой перед зеркалом. Холодный взгляд дамы указывал на то, что не все в этой истории просто так сложилось — она чувствовала под собой уверенность, будто сама автор этих событий....
– Как поживаете, миссис Ффолкс?
– Как поживаете, инспектор Трабшо?
– Заметано, – сказал полицейский, и они одинаково улыбнулись, как положено.
– Ну а моя дочь Селина, – продолжал полковник, – боюсь…
– Да?
– Она действительно была жутко привязана к Джентри, и его убийство явилось для нее страшным потрясением. Она поднялась в свою комнату отдохнуть. Естественно, если вы настаиваете на ее присутствии здесь, я могу…
– Пока в этом нет необходимости. Попозже, когда у нее будет больше сил рассказать мне, что ей известно.
При этих словах Читти почтительно кивнул полицейскому и, возможно, даже сказал что-то столь же почтительное, но в таком случае сказал он это таким дворецко-приглушенным тоном, что старший инспектор навряд ли расслышал бы, что именно было сказано. Затем, не дожидаясь указания полковника, он покинул гостиную.
Проследив, как он уходит, Трабшо обернулся лицом ко всему обществу.
– Ну вот, дамы и господа, – сказал он, – вы, как вам и без моих слов известно, оказались причастными к крайне ужасному и таинственному преступлению.
Требуется, однако, чтобы кто-нибудь из вас рассказал мне о событиях, которые привели к убийству.
Наступила минута молчания, затем заговорила Мэри Ффолкс:
– Ну, мне кажется, что…
– А, миссис Ффолкс?
– Я собиралась предложить Эви. Она ведь писательница, как вы знаете, Эвадна Маунт. И, ну, это ведь ее профессия – рассказывать истории, именно такого рода истории. Вот я и подумала…
– Угу, – буркнул Трабшо, а его пальцы выбивали беспокойную барабанную дробь на каминной полке. – Да, полагаю, она – очевидный выбор.
