В зале полыхнуло пламя сигары полковника, а его тихий потоки смыкались и разбегались под смех Эвадны, приплюснутой перед зеркалом. Холодный взгляд дамы указывал на то, что не все в этой истории просто так сложилось — она чувствовала под собой уверенность, будто сама автор этих событий....
Я поехала в Тулон и позволила выскрести мои внутренности кудахтающей китайской ведьме, выскрести так грубо… да, по вашим лицам я вижу, вы уже догадались… что даже, если бы я все еще хотела иметь детей, то не смогла бы. Хотя, надо сказать, все, чего я действительно хочу теперь, – она повернула голову и посмотрела прямо в глаза мужу, – все, чего я действительно хочу, впервые в моей жизни у меня есть.
Ну, – продолжала она после длительной паузы, – от наследства его тетушки у Генри осталось ровно столько, чтобы купить практику доктора Баттеруорта, и семь лет назад мы поселились тут и постепенно обрели небольшой круг друзей – Роджера и Мэри, викария и его жену, мистера Уитерса, нашего местного библиотекаря, мисс Рид, почтмейстершу, и еще нескольких.
Довольно скучное существование, я полагаю, но мы не тоскуем, во всяком случае – не очень. Честно говоря, мы в достаточной степени наполучали развлечений и волнений, каких только могли бы пожелать. В определенном возрасте и далее выражение, которое люди употребляют так небрежно, – «напрасная трата времени»… ну, оно начинает обретать реальный смысл, не правда ли? Реальную весомость.
Она минуту просидела молча, даже не закурив одну из своих сигарет, а потом продолжила:
– Затем внезапно в Сочельник с приездом Рея Джентри в Ффолкс-Мэнор наше прошлое было извлечено из чулана, в котором, как мы надеялись, оно было спрятано навсегда.
Трабшо, который не говорил практически ничего во время их показаний, теперь мягко поблагодарил их обоих. Затем спросил Генри Ролфа:"
"– Доктор Ролф, вы убили Ренмонда Джентри?
– Нет, я его не убивал, – ответил доктор, добавив: – Разве вы не видите, Трабшо, что у меня не было причин для этого?
– Не было причин, вы говорите? – повторил старший инспектор.
– Ревность? Говорю вам: у меня не было причин ревновать к Джентри. В конце-то концов, он тогда сыграл только роль посредника. Когда Мэдж сказала мне про необходимость… операции, она ни разу не упомянула его имени, и я всегда предполагал – вплоть до последних пяти минут, – что шантажировал ее сам Павеско.
