Первое сентября. Снова ожидание нового учебного года сменилось тоской и грустью, словно окна в школьном здании застыли в прохладе. Моя щека покрылась слезинкой, но горечь не так легко смирилась с новым учебным годом.
Но я тянула время, словно ждала спасения, и неустанно звала про себя Винсента. В тот момент, когда отчаяние взяло верх, когда я поднесла к губам зелье и по щеке покатились горькие слезы, по ту сторону двери раздались громкие крики и шум борьбы. Они привлекли внимание таргеринцев, потерявших на миг бдительность.
Я действовала без промедления, совершенно не думая о себе. Сорвавшись с места, метнулась к котелку. Но добежать так и не успела — в метре от заветной цели кто-то резко схватил меня за волосы и рванул на себя.
Меня отбросило назад к двери. В дробленые мгновенья этого полета я слышала жуткий грохот скрежатещего металла, звон бьющегося стекла, вопли таргеринцев.
"Внезапно откуда-то сбоку до меня донесся знакомый и родной голос ректора.
— Эми! — проорал ректор, упав рядом со мной на колени. — Нет! Только не это!
— Что же вы так кричите? — прохрипела я, прочистив горло. — Мертвых разбудите, не то что живых…
— Даже не представляешь, как я рад тебя слышать, — Винсент облегченно выдохнул.
— Чтобы придушить теперь собственными руками? — с губ слетел горький смешок.
— Зачем? — мой вопрос на долю секунды ввел его в ступор. Придя в себя, он осторожно принялся ощупывать меня с ног до головы.
Облако дыма тем временем развеялось, и я увидела, что стены, потолок лаборатории окрасились местами в красный цвет, местами в черный.
