Начинается рассказ в тихой комнате старого дома, где свет из-под плотно закрытых штора создает неприкаянную атмосферу. Ясная лампа на столе бликует под взглядом человека, чьи слова заставляют дрожать от неизвестности и желания узнать больше.
— Надо, Федя, надо, — заявил я и потянул её за руку. — Если сейчас не остановить девчонок, то они продолжать издеваться над тобой. Пойдём. Мы уже и так целый урок пропустили.
Она взяла свои вещи и всё же пошла следом за мной.
В классе нас, конечно, отругали за то, что мы заявились в середине урока биологии, да ещё и Агния была без формы.
— Это что это такое, юная леди? — встала из-за стола учительница. — Где ваша форма?
— Её… Её… — забормотала Бэмби, не зная, что сказать.
— Её испортила Лина Сладкова, — ответил я за неё на весь класс.
Все притихли и уставились на Лину, которая пришла в класс немногим раньше нас, уже заняла своё место, на котором теперь густо краснела. Бэмби тоже глаза спрятала. Она не хотела, чтобы я озвучивал это на весь класс, но иного выхода я не видел. Этих коз впору проучить! И почему бы не сделать это учителям и родителям мерзких девчонок!
— Что? — выронила указку Юлия Ивановна.
— Пошутили они так над Костровой и испортили её школьную форму, — ответил снова я. — Пока что она будет ходить в своём, пока девочки не купят ей новую и не возместят убытки.
— Девочки? — спросила учитель.
— Да, Сладкова была с подружками.
— Э-э… Садитесь на место, — ответила Юлия Ивановна. — С этим будем разбираться после урока. Лина, останьтесь после занятия, нужно побеседовать. Агния, претензии к вам пока что снимаются.
— Да, хорошо, — отозвалась Леся, которая, как и все в классе, смотрела на нас во все глаза.
Девчонок абсолютно точно ждала шикарная головомойка. А я прослежу, чтобы эти стервы купили ей новую форму!
Я же жаждал лишь одного — вернуться со школы домой и прочесть её дневник.
23.
С Линой и подружками учителя провели беседу. Сообщили их родителям и теперь вместе со мной ждали, что они купят новую школьную форму для Костровой.
Также я сообщил учителям, что они таскали девчонку за руки и пинали по раздевалке, что я нашёл её в слезах и с синяками на запястьях.
Кострова смотрела на меня недовольно, учителя — в ужасе на девчонок.
