Начинается рассказ в тихой комнате старого дома, где свет из-под плотно закрытых штора создает неприкаянную атмосферу. Ясная лампа на столе бликует под взглядом человека, чьи слова заставляют дрожать от неизвестности и желания узнать больше.
Я ощутил не просто укол ревности, а прямо цунами, что залило мне сердце.
Я что — ревную Бэмби? К брату?
Нет, это всё просто никак не укладывалось в моей голове…
— Сейчас такой момент замечательный, — продолжил Назар. — В смысле, то, что с ней произошло, конечно, ужасно, но зато я так нежно могу её сейчас успокоить…
Мои руки невольно сжались в кулаки.
Но не буду же я бить собственного брата? И ради кого и чего?
Бэмби мне никто!
Но ведь из-за “никого” так не злятся?
— Сегодня я буду ей звонить и наговорю каких-нибудь глупых нежностей, и Агния успокоится.
Мы снова пересеклись взглядами. Назар словно чувствовал мою бурю внутри. Но он не готов мне уступить.
— Я её первым приметил, — добил он меня. — Если ты мне брат, ты не будешь вмешиваться.
Я промолчал и отвернулся к окну.
После этой фразы я вообще осел ниже плинтуса…
Бэмби. Что ты с нами натворила, мелочь красивая?
Никогда в жизни мы не ссорились с братом из-за девчонок!
Но Агния нас могла теперь сделать врагами…
Она нравится нам обоим, очевидно стало для меня.
Но что мне теперь делать с этим пониманием? Как выгнать девчонку из сердца и души?
А если она согласится встречаться с Назаром, как я буду на это смотреть?
Ответов на эту вереницу вопросов у меня не нашлось…
Я понимал лишь то, что жизнь всех троих в этом случайном треугольнике, где остриём стала мелкая красивая девчонка с кучей проблем, никогда уже больше не будет прежней.
* * *Уже дома, когда наступила ночь и никто мне не помешал бы, я уселся на диване с ногами в своей комнате, чтобы прочесть то, что Бэмби писала обо мне.
Мне отчаянно хотелось знать, как она относится ко мне.
Что я буду делать с этими знаниями, понятия не имел, но мне хотелось понимать, есть ли у меня шанс… На что?
Тоже не знаю, но желаю быть в курсе ее отношения ко мне.
Я раскрыл тетрадь Агнии и стал читать.
По мере прочитанного глаза мои становились всё шире.
Я узнал намного больше, чем рассчитывал.
У девчонки была трудная судьба…
Пока читал эти строчки, выведенные её рукой, у самого всё внутри сжималось от жалости и сострадания.
Значит, отец ее погиб, а мама на этой почве просто спилась и была лишена прав. Агния загремела в детский дом, откуда ее забрал позже дед, который смог получить над ней опеку. Это там её, видимо, били, и об этом она не стала говорить со мной — это слишком личное. Я бы на её месте тоже бы не стал.
Мать теперь неизвестно где — об этом она даже в дневнике не стала писать.
