Начинается рассказ в тихой комнате старого дома, где свет из-под плотно закрытых штора создает неприкаянную атмосферу. Ясная лампа на столе бликует под взглядом человека, чьи слова заставляют дрожать от неизвестности и желания узнать больше.
Но явно не с ней и не в порядке, иначе бы Агния не жила с дедушкой.
Какая печальная участь…
А в лицей она, как оказалось, попала по знакомству и вынуждена отрабатывать своё обучение отличными отметками. Что же за юность у нее такая? Как собака на цепи всем всё должна.
Однако дальнейшие строчки о Назаре и обо мне выветрили из меня всё сочувствие, оставив место злобе, горькой обиде и…ревности.
Она так и жалила меня, так и била наотмашь, пока я читал, какой же прекрасный мой брат, и какое дерьмо я…
Стало обидно за себя — сколько раз я её выручал, а она пишет, что я противный сноб, которого она терпеть не может.
Я захлопнул её дневник и бросил на край дивана, глядя на него так, словно именно он причинил мне только что боль.
Нравится Назар тебе, да, Бэмби?
Значит, ты его не получишь.
Я сделаю всё, чтобы развести вас.
Вместе вы никогда не будете.
Моя игра по правилам без правил начинается!
* * *АГНИЯ.
— Узнаешь эту тетрадь? — услышала я за спиной, когда доставала вещи из школьного шкафчика.
Обернулась и встретилась глазами с Даниилом. Он держал в руках мою зелёную тетрадь!
Сердце упало в пятки. Конечно, узнавала — это мой личный дневник. Он его украл!
— Отдай немедленно! — попыталась я выхватить его из рук Даниила, но куда там — он слишком высокий для меня. Просто поднял тетрадь над собой, и мне не достать — разве что табуреточку срочно найти. — Откуда она у тебя?"
"— Неважно, — нагло ухмыльнулся мажор.
— Что? — уставилась я на него, еле преодолевая желание прыгать, чтобы отнять у него своё сокровенное. — Ты меня шантажируешь, мерзкий?
— Да-а, Бэмби, да, — протянул он, явно наслаждаясь ситуацией и полученной властью надо мной.
— Отдай! — не сдавалась я, несмотря на то, что справиться с ним мне было очевидно не по силам.
Неожиданно он поймал меня за руку и притянул к себе, приблизив своё лицо к моему…
— Ты хочешь, чтобы о том, что написано в твоей тетрадке узнали все? — сказал он.
— Н-нет, — почти прошептала я.
