Автор
Пиппа ставила все под контроль, даже мертвые глаза, которые казались живыми в каждом зеркале и каждом взгляде. Каждая тень на улице — это могильный холодок, пронизывающий душу, как смерть, но не убивающая ее. Теперь они видели его тоже — мертвые глаза на её собственном лице....
Мне все равно; мне без разницы, что будет, я не хочу с тобой расставаться. Я не хочу ждать суда. Я люблю тебя. Я не могу… не могу. Ты моя Пиппа, а я твой Рави. Мы — команда. Не хочу!
Пиппа прижалась к нему, уткнувшись лицом в любимое местечко у основания шеи.
Рави уронил голову ей на плечо.
— Я тоже не хочу, — сказала она, и стало так больно, что в груди кончился воздух.
Эта боль никогда не пройдет. Ее не вылечит ни время, ни расстояние.
— Я очень тебя люблю, — прошептала Пиппа. — Поэтому должна уйти. Ты сам поступил бы так же ради меня.
"Прозвучало эхо тех слов, которые он произнес, когда спас ее, точно так же, как он спас ее тогда, на складе, сам того не подозревая. Теперь Пиппа должна спасти его. Наверное, других вариантов не было вовсе, поэтому все решения, которые она принимала прежде, оказывались неверными или плохими.
— Мне пора, — сказала она наконец.
— Нет! Нет! — Рави вцепился в нее, не отпуская и зарываясь лицом ей в пальто. — Нет, не уходи, — взмолился он. — Пожалуйста, не бросай меня.
Кому-то из них придется уйти первым. Первым бросить прощальный взгляд. Первым сказать, что любит, в последний раз.
И это будет она.
Пиппа высвободилась из его рук. Приподнялась на цыпочки, прижалась к Рави лбом. Хотелось забрать у него хотя бы частицу боли. Забрать часть плохих мыслей, освободив место для хороших.
— Я люблю тебя, — сказала она, отступая на шаг.
— Я люблю тебя.
Она посмотрела в глаза Рави. Тот посмотрел в ответ.
Пиппа повернулся и пошла прочь.
Рави рванул вслед за ней, что-то крича вдогонку; ветер доносил его рыдания. Пиппа продолжала идти. Десять шагов. Одиннадцать. На двенадцатом она споткнулась. Не получается. Никак…
Пиппа оглянулась. Рави упал на колени в листья и рыдал, уткнувшись лицом в ладони. Видеть его таким было невыносимо. Пиппу тянуло назад, обратно. Обнять его, забрать у него боль, выпустить взамен свою… Прижаться к груди, стать единым целым. Сказать, что любит его, всеми способами, какие только существуют в природе, услышать в ответ очередное дурацкое прозвище в исполнении мягкого, как сливочное масло, голоса…
Однако так нечестно.
Пиппа посмотрела на него в последний раз, затем отвернулась. Дальнейший путь расплывался в глазах, потому что из них потоком текли слезы. Может, они встретятся в будущем. А может, и нет.
