Автор
Пиппа ставила все под контроль, даже мертвые глаза, которые казались живыми в каждом зеркале и каждом взгляде. Каждая тень на улице — это могильный холодок, пронизывающий душу, как смерть, но не убивающая ее. Теперь они видели его тоже — мертвые глаза на её собственном лице....
Конечно, если ты подозреваешь кого-то конкретно, я мог бы…
— Я не знаю, кто это, поэтому и пришла к вам.
— Ясно, ясно, я понял, — сказал Хокинс, понемногу сбавляя тон, пытаясь успокоить Пиппу. — Тогда, полагаю, тебе надо сесть и хорошенько подумать, кто мог бы такое устроить. Есть ли люди, которые затаили на тебя обиду и…
— Надо составить список врагов? — Пиппа удивленно фыркнула.
— Нет, не врагов. Опять-таки, повторюсь: я не думаю, что эти события связаны и кто-то преследует тебя со злым умыслом. Но если у тебя есть соображения о том, кто мог тебе напакостить, я, конечно, с ним поговорю.
— Замечательно! — Пиппа горько хохотнула. — Буду крайне признательна. — Она резко хлопнула в ладоши, и Хокинс вздрогнул. — Знаете, именно по этой причине более пятидесяти процентов преступлений, связанных с преследованиями, остаются незарегистрированными — потому что подобный разговор повторяется слово в слово.
Она рывком забрала со стола бумаги. Листы вспороли воздух, рассекая комнату на две части.
У нее и впрямь появился преследователь.
В груди стало легче: кольца на сердце разжались, а в животе появилось ощущение железной решимости.
— Ну же, Пиппа, не будь такой… — начал Хокинс, слишком аккуратно подбирая слова.
— Я такая, какая есть, — огрызнулась девушка, запихивая бумаги в рюкзак и сердито застегивая молнию. — А вы… — Она замолчала, чтобы, тяжело дыша, вытереть рукавом нос.
Она закинула рюкзак на плечо и подошла к двери допросной номер три."
"— Знаете, — произнесла Пиппа, берясь за ручку, — Чарли Грин преподал мне один важный урок. Он сказал, что иногда справедливость превыше закона. Он был прав. — Она оглянулась на Хокинса, который обхватил себя руками, словно пытаясь укрыться от ее взгляда. — Мне кажется, не такой уж он и злодей.
